Книга Буря на горизонте, страница 95 – Анна Сешт

— Они укрывают Мисру! – рявкнул царевич, ткнув последний лист в лицо собеседнику.

Нэбвен прочёл несколько строчек какой-то романтичной песни о трепетной любви девы к спасшему её воину. В конце были приписаны строки: «Ты прекрасен, как молодой бог, и силён, как пустынный лев. Но ты не бессмертен, господин мой. Оставь мысли о завоевании Лебайи, иначе она станет твоим крахом и твоей погибелью. Возвращайся домой, тот, кого прозвали Сыном Солнца».

— Боюсь, я не вполне… Послание нежное, но фамильярное. Я понимаю, что ты оскорблён.

— Да посмотри же ты на текст! Эта песня. Мисра написала её в селении Сафара. Для меня! И эти слова… – Ренэф запнулся, и его лицо вспыхнуло ещё сильнее. – Две фразы она слово в слово сказала мне в ту ночь, в шатре, когда мы… когда я отослал её прочь. Не делай вид, что не знаешь. Ты сам или верные тебе следили за нами. Это письмо, провались оно к хайту, писала она! Эльфы и градоправитель Митракиса укрывают её! И они ещё смеют направлять ко мне гонцов?!

Нэбвен кашлянул.

— Ренэф, мы не можем выдвигать обвинения союзникам на основании песни и безымянного нежного послания.

— Как же ты не понимаешь! – царевич крепко выругался.

— Я всё понимаю. Но послушай меня. Всё, что мы можем сделать сейчас, это встретиться с посольским отрядом – разумеется, под защитой солдат, – отпустить леди Нидаэ, забрать пленников и доставить их на суд твоего отца. У нас нет доказательств.

— У нас есть осколки сосуда с «Пьянящим вздохом».

— Которые потребуют тщательного изучения алхимиками. Но дело даже не в этом. Нам нечем доказать, что градоправитель Арфен укрывает Мисру. Эльфы делают шаг высочайшей важности, передавая нам одного из своих. Ответить пренебрежением или тем более враждебностью на такой шаг – прямой путь к войне.

— Так по-твоему я должен просто забыть о покушении?!

— Нет. Конечно же, нет, – Нэбвен сжал руку Ренэфа, всерьёз боясь, что тот сейчас сорвётся с места и пойдёт отдавать приказы с непоправимыми последствиями. – Я прошу тебя вернуться в столицу и рассказать обо всём отцу, а пока оставить поиски Мисры на откуп Стотиду. В распоряжении твоих родителей и твоего дяди немало мужчин и женщин особых талантов. Мы найдём её.

— Она покушалась на жизнь царевича, а потом выставила меня на посмешище! Как я могу просто оставить это дело кому-то ещё?!

— Никто не знает всех деталей этой истории, – спокойно заверил его Нэбвен. – Да и я не знаю, как оно там было. Ты допрашивал девушку, она попыталась соблазнить тебя, и ты прогнал её прочь. Что тебя смущает?

Во взгляде Ренэфа читались плохо скрываемые облегчение и благодарность. «Неужели он и правда полагал, что я стану осуждать его или отчитывать?» – подумал старший рэмеи, а вслух продолжил:

— Ты – не просто воин, не просто командир. Политическая игра диктует свои условия. Мы не всегда можем действовать открыто, сражаться, как на поле боя. Всё, что произошло в Лебайе, было тщательно выверенной провокацией от и до. Если ты поддашься – пострадаешь не только ты, но и твой народ, мой царевич. Я не говорю уж о том, как велик будет гнев Императора.

Ренэф опустился в кресло, с раздражением потирая лоб.

— Я не знаю, что мне делать, – процедил он. – В чём будет сила, в чём слабость? Как я могу подчиниться приказу девки, пытавшейся меня убить? И при этом – да… мирный договор.