Книга Выбор богов. Книга 2, страница 25 – Анна Сешт

— Мой господин… – запротестовал было Интеф Таэху.

— Если что, успеете – я верю, – невесело усмехнулся Хатепер. – Да и сам я ещё кое-чего сто́ю.

Все пристыженно отводили взгляды. Сомневаться в Силе Эмхет никто не привык.

Стражи нерешительно отвели копья от Перкау. Дипломат слишком устал, чтобы повторять, и просто коротко кивнул на дверь. Он прекрасно понимал, что обезумевшего жреца Сатеха не удержат ни копья, ни цепи, и полагался совсем на другую защиту – на ту, которая помогла ему остановить самого Секенэфа. Да и с Перкау было не всё так просто. Хатепер знал: в нормальном своём состоянии жрец на него бросаться не станет. Тогда, в ходе пыток, безумие подстегнула боль. А вот что подстегнуло его в случае с Итари и Таа… Впрочем, основную причину, личную, он понимал.

Когда дверь закрылась за последним из выходивших, Хатепер скрестил руки на груди, глядя на пленника.

— Хотел быстрее умереть? Умереть тебе не будет позволено, пока я не отдам такой приказ. Но нападение на одного из преемников Верховного Жреца, а прежде – на одну из тех, кто верен мне, не может остаться без ответа.

Перкау поднял взгляд, усталый, печальный.

— Я знаю это, господин мой Великий Управитель. И вину свою не отрицаю. Я напал на Таа, как прежде напал на Итари Таэху. Я… больше не владею собой так, как прежде, и это пугает меня самого. Но о милосердии твоём я не прошу. Всё в воле Владыки и Богов.

— Итари верит, что Сила эта проявилась стихийно. Однако что-то всё же подстегнуло её… что-то извне? – Хатепер пристально посмотрел на своего собеседника, медля задавать вопрос, который действительно хотел задать.

— Говорят, что в какой-то момент служителей Сатеха постигает безумие… Возможно, именно это произошло и со мной – слишком долго я не обращался к этой части себя. Но всё, что я мог поведать тебе о своём служении, я уже рассказал тебе, господин, клянусь Богами. То, что происходит теперь, я не понимаю сам…

По крайней мере, жрец говорил искренне. Но это не меняло всего остального.

Хатепер напомнил себе о необходимости не поддаваться гневу, что бы ни было.

– Хатеп-Хекаи-Нетчери, – он подался вперёд, пристально глядя на Перкау. – Знаешь, что это такое?

Глаза бальзамировщика чуть расширились, и он задумался, попытавшись перевести значение.

— Нет, мой господин. Не знаю.

— Удивлён, что Серкат не поведала тебе… Но я знаю теперь, что ты пытался скрыть. Ты затащил Хэфера в культ, и притом хочешь сказать мне, что не знал, кого пытался сделать из него?! – процедил Хатепер и чуть оскалился, не скрывая раздражения. – Я хочу знать, какова была сделка между ним и древним Божеством. Отвечай мне теперь, когда утаивать уже бессмысленно!

И в эти мгновения впервые он увидел в глазах жреца страх, смешанный с отчаянием, которое тот попытался скрыть.

Безуспешно.

Если прежде Хатепер не был уверен до конца, то теперь знал наверняка: такова и была тайна, которую Перкау защищал всем собой, всей своей волей. Хэфер прошёл таинство посвящения и был теперь не только жрецом Ваэссира, но и жрецом Сатеха.

— На каких условиях? – в голосе дипломата звенел металл. – Посулами Хэфер бы не соблазнился… я знаю его слишком хорошо. Обещаниями могущества, побед – нет. Он вступил в культ в обмен на свою жизнь? Ты заставил его, подняв из мёртвых? Отдал его Сатеху, пока он был на пороге жизни и смерти? Это низко даже для вас… а Боги ценят в служении лишь свободу воли.