Книга Выбор богов. Книга 2, страница 75 – Анна Сешт

Тэра же помнила совсем другие руки и будет помнить только их – родное тепло и нежность, к которым нельзя вернуться, но и забыть немыслимо.

— Знаешь, что нам нужно, Сехир? – проговорила жрица, не открывая глаз, заслоняясь от слишком живой памяти.

— Что?

— Басма^[3].

— Но ведь…

Она почувствовала, как Ануират коснулся её волос, не удержался, пропустил пряди сквозь пальцы.

— Потом уже не смыть, не вернуть священный электрум, – тихо закончил он. – Я такого цвета больше ни у кого не видел.

— Вот именно.

— Светловолосые рэмеи бывают, – упрямо возразил воин. – Это просто у нас не видел.

— Бывают. Но о светловолосой жрице Ануи, поднявшей наследника из мёртвых, и без того было слишком много слухов. Ни к чему напоминать.

— Понял тебя, – вздохнул Сехир. – Куплю краску… Подаришь прядь на память?

Тэра обернулась к нему и внимательно посмотрела.

— Бери, – сказала она, и в её голосе не было ни обещания, ни надежды на что-то иное.

Впрочем, воин слишком чтил Хэфера, чтобы надеяться на что-то…

Жрица позволила ему срезать прядь, улыбнулась его неловкой благодарности, а потом осторожно поднялась.

— Давай уже покончим с этим поскорее, и я помогу тебе с едой, – сказала она, поворачиваясь к воину спиной и приспуская калазирис так, чтобы обнажить поясницу и растущий хвост.

В первый раз, когда она перестала справляться, было сложнее – Сехир, кажется, не знал, куда себя девать от смущения, а помочь хотел. Тэре было жаль его. Будь он целителем или бальзамировщиком, было бы проще. За несколько дней он привык. Обратиться к жрицам они оба не решались – чем меньше было тех, кто знал о ритуале трансформации, тем лучше. В местное общество она вольётся позже, когда всё закончится, – уже как рэмеи.

Без снадобий Бернибы было бы совсем невыносимо. Тэра вспоминала, как сперва Верховная Жрица робко предлагала ей остаться хотя бы на время исцеления. Девушка, по понятным причинам, отказалась наотрез, и Берниба не стала упорствовать – просто сделала для неё всё, что могла, чтобы облегчить и путешествие, и происходившие с ней изменения.

Дорога до Кассара была недолгой, и Тэру почти ничего не беспокоило – физически. Они с Хэфером лишь пытались набыться вместе… хотя это было так же невозможно, как пытаться надышаться перед тем, как тебя запечатают в гробнице заживо.

Каждый взгляд, каждое касание бесценны, если знаешь, что следующая встреча будет лишь у Вод Перерождения… Но губы Тэры шептали слова нежности и успокоения, даже когда сама её суть кричала: «Не уходи! Я не смогу без тебя!». Она была его целительницей, стражем его сердца, его жизни. Нельзя было делать расставание ещё более тяжёлым, чем оно уже было…

Тэра почувствовала, как от этих слишком живых воспоминаний выступили слёзы, как задрожали плечи, и закусила губу. Нельзя, нельзя. Её печаль никому не поможет. А её бедному Ануират и без того было несладко.

Пальцы Сехира в последний раз провели от шеи к копчику, унося ноющую боль, и жрица отстранилась, натянула калазирис.

— Спасибо. Иногда думаю, может, и правда нужно было задержаться среди твоих сородичей, и…

— Нет, – резко ответил он и покачал головой. – Так надо. Или думаешь, меня одного будет мало, чтобы защитить тебя и вашего щенка? – его изумрудные глаза сверкнули вызовом.

— Тебя одного более чем достаточно, – тихо заверила Тэра, касаясь его руки забинтованными пальцами. – Просто устала уже быть обузой, а впереди ещё… ну сам понимаешь. И даже жреческие таланты толком применять нельзя.