Книга Выбор богов. Книга 3, страница 108 – Анна Сешт

А Хэфер, в свой черёд, дал ему время восстановиться – не тревожил, не требовал ответов. Он тоже восстанавливал силы, а заодно и изучал это место, которое теперь было неразрывно связано с самой его сутью. Вместе с Перкау они гуляли по окрестностям, обменивались мыслями и наблюдениями. Бальзамировщик показал царевичу кое-какие рельефы внутренних помещений, которые успел расшифровать. К гробнице Серкат они не ходили, но побывали в зале, где лучше всего сохранилось изображение Хатеп-Хекаи-Нетчери. Хэфер там задерживаться не стал. Перкау полагал, что царевич хотел прийти туда позже, уже один. Не так-то просто было принять такую судьбу…

Об охоте они почти не говорили, о безумии – тоже. Перкау понял, что этой темы лучше не касаться, когда рассказал царевичу об их гостье-пленнице. Коротко Хэфер признал, что действительно искал её, но сейчас к встрече не готов. И не нужно было объяснений – бальзамировщик и так понимал. Наследник боялся, что его Сила снова выйдет из-под контроля. Баланс был временный и хрупкий. За тем, чтобы приручить свою мощь, он и пришёл сюда, к бывшему врагу, который по тёмной иронии судьбы теперь желал служить ему. Встречу с одной из главных участниц заговора он намеренно откладывал до того, как Колдун придёт в себя. Верховный Жрец Сатеха мог помочь обуздать стихию, если та снова вырвется.

К радости Перкау, ша тоже понемногу восстанавливал силы – просыпался, жадно лакал воду из большой миски, но ел мало. Зверь подпускал к себе и бальзамировщика, и царевича. Хэфер всегда был рядом, пока Перкау, искусный в лекарстве, обрабатывал рану. Копьё глубоко вспороло зверю бок – выжил он и правда чудом, но теперь зубами хватался за свою жизнь и на Берег Мёртвых не торопился.

Вечером после ужина они снова подошли проведать зверя, о котором бальзамировщик уже не думал, как о чудовище. Сложно думать так о существе, которое спасло тебе жизнь.

Самка уступила место Хэферу, и царевич опустился рядом, ласково потрепал самца за ушами. Приоткрыв потускневшие угольки глаз, большой зверь вяло вильнул раздвоенным хвостом, потянулся к наследнику, и тот бережно уложил его морду себе на колени. Рядом стояла тарелка с заранее порезанным на мелкие куски сырым мясом – добычей самки. Царевич кормил зверя с ладони, а Перкау, присев рядом, проверял наложенные швы, наносил снадобье, оберегавшее от загноения, и менял повязки. Самка бродила рядом, изредка тыкаясь носом то под руку бальзамировщика, то в плечо царевича. Щенков сюда не пустили, чтоб не тревожили отца попусту. Кто-то из них поскуливал и скрёбся под запертой дверью.

— Я раньше даже не видел ша так близко. Они не любят ни рэмеи, ни людей, – тихо проговорил Хэфер, поглаживая морду и гриву зверя. – Но за этот год… Ша загрызли моих убийц. Ша защищали меня в ритуальном круге. А эти двое – совсем как священные псы храма…

Самец, не открывая глаз, лизнул его ладонь. Самка шумно вздохнула и фыркнула в ответ на сравнение с псами Ануи. Перкау усмехнулся, качая головой.

— Когда я тут только оказался, думал, он мне как-нибудь руку или ногу отхватит. А она – так и вовсе горло перегрызёт, если не так на детёнышей посмотрю. И вот ведь…

— Он приручил их?

— Не знаю. Сказал, сами пришли… Для них он – член стаи, в своём роде даже вожак. Уж не знаю, как они тут делят власть, – Перкау тихо рассмеялся, кивнув на зверя, и поднялся, чтобы помыть руки.