Книга Выбор богов. Книга 3, страница 128 – Анна Сешт

На груди женщины он обнаружил единственный амулет – потёртую фаянсовую фигурку, призванную отгонять злых духов и отводить разгневанные взгляды мёртвых. Простое, но действенное колдовство из той сферы знаний жречества Стража Порога, которой сам он предпочитал не касаться. Амулет лишь подтвердил то, что уже сказал Колдун. А заодно и объяснял, почему эта женщина не выдержала взгляд царевича, которого сама же «прославила» как восставшего мертвеца. Она была повинна в том, что случилось с Перкау и с его общиной. В гневе Владыки… в смерти Лират… в страданиях самого Перкау. Теперь он знал это.

Но мёртвая, она казалась бальзамировщику хрупкой и беззащитной. За всё, что она сделала при жизни, ей отвечать перед Богами. А таким, как он, Страж Порога заповедовал защищать умерших.

Той же ночью Перкау, завернув тело в циновки, отнёс его в пустыню, подальше от храма. Оба кинжала он закопал в песок вместе с женщиной – и целый, и оплавленный. Он не читал ей прославлений и молитв, облегчающих путь души к Стражу Порога – лишь просил Ануи приглядеть и за этой душой, решить всё по справедливости.

Колдун ждал его в развалинах, демонстративно не глядя на разбитый у одной из осыпавшихся каменных галерей шатёр Ануират. Не сговариваясь, они направились в комнату Хэфера, но в итоге нашли царевича не там, а в святилище Сатеха.

Наследник уже снял доспех псоглавого стража. На алтаре горстью лежали амулеты, среди которых Перкау увидел и пектораль Колдуна. Эти амулеты маг передал Хэферу, когда они уходили – они вроде бы помогали удержать Силу.

Царевич смотрел на статую Владыки Каэмит неотрывно, со странной безмятежностью, словно уже сумел принять то, что так терзало его. Колдун и Перкау почтительно остановились в нескольких шагах. Бальзамировщик невольно подумал о том, что они оба составляли единственную свиту наследника, бесконечно одинокого в том, с чем пришлось столкнуться. Была ещё Тэра, с которой его разлучили, и Ануират, сопровождавший его не из верности, а по тяжёлому долгу искупления. Но, по сути, теперь Хэфер мог полагаться только на них двоих – на старого друга и на бывшего врага.

— Обе Земли уже смирились с моей гибелью, – проговорил царевич отрешённо. – Всё это время я представлял, как вернусь и восстановлю справедливость. Думал, как моя смерть поставила нас на грань войны, и как моё возвращение всё исправит. Как я призову к ответу тех, кто повинен, и сумею защитить трон… Но этого не будет, – лёгкая улыбка, коснувшаяся его губ, резанула Перкау горечью безысходности. – Моя справедливость не остановит войну, а лишь ввергнет народ в пучину междоусобиц… Я не могу пойти на это.

— И ты… просто простишь её? – изумлённо выдохнул маг.

Хэфер обернулся.

— Я не настолько великодушен. Но и разрушать всё ещё больше не стану.

— Ох, Хэфер… – Перкау невольно потёр ладонью грудь, успокаивая занывшее сердце.

— Я – тот, кто я есть, и буду служить Обеим Землям в любом качестве, – проговорил наследник и снова посмотрел на статую, тем самым давая понять, что разговор окончен. Последние его слова были тихими, не предназначенными никому из присутствующих, и бальзамировщик едва различил их: – И однажды вернусь к её рукам… обниму нашего ребёнка… скажу, что сделал всё, чтобы заслужить это возвращение…