Книга Смерть придёт на лёгких крыльях, страница 77 – Анна Сешт

1-й год правления Владыки Рамсеса Хекамаатра-Сетепенамона

Нахт

Гарнизон гудел, готовясь к прибытию высокого гостя. Улицы были выметены с таким тщанием, словно ветра Дешрет не приносили сюда ни единой лишней песчинки, оружие и доспехи – начищены до блеска. Воины, конечно, немного волновались, хотя никто не собирался устраивать им смотр. Усерхат напомнил всем о выучке и дисциплине, но скорее для порядка – он знал, как серьезно его люди относятся к своему долгу.

— Вы лучшие, – говорил им командир. – Потому что только лучшим может быть доверено охранять покой наших ушедших Владык.

Но Нахт видел, что Усерхат, воодушевляя их, скрывал собственную глубинную тревогу. Все эти полтора дня с тех пор, как они получили весть, командир держался замкнуто, и даже Садех не могла его разговорить. Какие мысли тяготили Усер-хата, знал только он сам. Казалось, он взвешивал что-то, обдумывал, отметал – словно готовился не к встрече друзей, а к военному походу, просчитывая ходы свои и противника.

А в день накануне прибытия начальника он позвал к себе Нахта и сказал:

— Я хочу, чтобы ты присутствовал при нашем разговоре. Но только тайно. Я приму Хаэмуасета в нашем доме. Из спальни тебе все будет прекрасно слышно, а проверять ее никто не станет.

— Ты хочешь… чтобы я подслушивал? – потрясенно переспросил меджай. – Разговор двух командиров?

— Именно так, – невозмутимо ответил Усер-хат. – А пока сходи в дом Имхотепа и напомни, что Шепсет не должна выходить. Людей я уже предупредил, чтоб не болтали языками почем зря. Никакой гостьи у нас тут нет, живем как жили.

Предосторожность не была излишней, да и слухи расходились слишком быстро. С одной стороны, военачальник был другом, но кто поручится за каждого в его отряде? Да и что успели сообщить во дворец бальзамировщики, и многие ли успели узнать о случившемся в мастерской? Нахт убеждал себя, что все-таки немногие – ведь не станешь же трепать каждой собаке, что одна из убийц Владыки восстала из мертвых и пошла мстить своим обидчикам.

Шепсет была взволнована не меньше, чем Усерхат, и не находила себе места. Когда Нахт пришел в дом Имхотепа повторить приказ командира, девушка не выдержала:

— Да помню я, помню! Я уже хоть в саркофаг лечь готова, лишь бы меня никто не заметил.

— Обойдемся без таких суровых мер, – улыбнулся Имхотеп. – В конце концов, у меня есть хорошая кладовая. Ну а если серьезно… до сих пор Боги помогали нам. Пусть и эта встреча будет началом хорошего пути, а не откроет череду новых бед.

Нахту очень хотелось в это верить, но в сердце каленой иглой засела тревога. Почему Усерхат вел себя так странно? Чего ожидал от грядущей беседы, раз попросил его стать свидетелем? Это было на командира совсем не похоже.

Меджай, может, и хотел бы обсудить с кем-то, что его тревожило, но у других и без него хватало волнений. Как и командир, он старался воодушевлять и поддерживать людей. Хоть кто-то ведь должен оставаться спокойным в любых обстоятельствах.

Шепсет провожала его до порога, вместе с черной собакой. Имхотеп занялся делами, видимо, решив дать им немного уединения.

Нахт серьезно посмотрел на жрицу.

— Не бойся. Я за тебя отвечаю, – повторил он те же слова, которые сказал ей, когда только привел в гарнизон. – Ты под нашей защитой.