Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 140 – Анна Сешт

Когда нападавшие, выставив копья, бросились на них, Сети вдруг отбросил кинжалы и вскинул руки. Нахт заметил это не сразу. С силой выдернул у первого из нападавших копьё. Сбил его с ног тяжёлым ударом древка в развороте, откидывая на товарищей. Резко развернулся, отталкивая ещё двоих, потом отбросил ставшее бесполезным копьё и выхватил хопеш. Но уже в следующий миг кто-то навалился на меджая сзади – Сети больше не прикрывал ему спину, – и через пару мгновений меджая повалили в песок, выхватывая оружие и скручивая руки за спиной. Нахт попытался вывернуться, вырваться, но держали его крепко – так, что сухожилия застонали от усилия. Несколько ощутимых ударов под рёбра и в живот усмирили меджая, а потом кто-то пригвоздил его копьём к земле. Остриё вскрыло кожу, неглубоко, но ощутимо, и Нахт зашипел от боли, сплёвывая песок.

— Лучше не сопротивляйся, – тихо посоветовал ему Сети откуда-то со стороны. – Сейчас важнее выжить.

Звук тяжёлого удара заставил рыжеволосого замолчать.

Сдаваться Нахт не привык, да и не оказывался прежде в таком положении. Но мудрость «выжить сегодня, чтобы сражаться завтра» усвоил, как и всякий меджай. Он чуть расслабился, позволяя нападавшим рывком поднять его и даже осмотреть.

«Вот чтобы каждый рэмеч так легко отличал кушита от меджая», – с досадой подумал он, когда один из мужчин сказал что-то про Куш, а второй ткнул в медальон Нахта.

Воин оскалился, когда один из чехену забрал кошель и мешочек с драгоценным каменным сосудом. Хорошо хоть амулеты не срезал, и то скорее из страха навлечь на себя неудачу, чем из соображений чести. В любом случае пока ничего поделать с этим было нельзя. У них забрали всё, в том числе покрывала и ослов.

К исходу ночи Нахт и Сети уже продолжали путь по пескам, но со связанными за спиной руками, подгоняемые копьями. Зато направление, в котором их вёл отряд, осталось тем же – верным. Да и если эти чехену искали лазутчиков – значит, гарнизон, откуда эти самые лазутчики могли явиться, располагался не так уж далеко. В сердце затеплилась надежда.

Под утро их привели в какой-то лагерь, грубо усадили в стороне, привязав спина к спине, даже дали немного воды. Кости и мышцы ныли от побоев, голова гудела, и отчаянно хотелось спать, но Нахт боролся с усталостью, чтобы не оказаться совсем беспомощным.

На них пока особо не обращали внимания, но не стоило испытывать судьбу: лагерь хорошо охранялся. Меджай задумчиво изучал воинов – светлокожие, с характерными бородками и перьями в волосах. Многие носили татуировки. Их накидки, как воин и предполагал, были необычного кроя, разноцветные. Он уже видел такие у некоторых чехену.

Нахт повёл плечом, чуть толкая своего спутника.

— Слушай, ты же чехену. Разве не сумеешь их убедить? Назвать какие-нибудь важные имена? – прошептал он.

— А ты знаешь все кушитские земли?

— Да я там, честно говоря, и не бывал никогда… а к чему ты это?

Сети усмехнулся.

— Ну, твои предки ведь прибыли из Царства Куш. Ладно, сжалюсь. То, что ты зовёшь «чехену» – одно из самых известных названий – на самом деле означает просто одно из племён наших земель. Весьма обширное племя, да. Но одно из. Есть ещё чемеху – похожи, кстати, на нас, – либу, мешвеш и другие. Так вот эти доблестные господа не чехену. Они, если не ошибаюсь, сепеду^[64]. А племя сепеду сражалось ещё с войсками прежнего Владыки, но тот заставил их снова уважать силу рэмеч. И вот сейчас, в эпоху смуты, они опять осмелели.