Книга Память мёртвых на Весах Истины, страница 190 – Анна Сешт

Хопеш Нахта с гулом рассёк воздух. Военачальник успел отпрыгнуть, оказываясь в зале. Скривился от боли в раненой ноге, вскинул тяжёлый щит, обтянутый бычьей кожей. Удар Нахта пришёлся в центр щита. Рык меджая сливался с рёвом битвы вокруг. Снова и снова он наносил рубящие удары, не давая противнику опомниться. Хаэмуасет отступал, чуть прихрамывая, оценивая врага. Свежая рана сочилась кровью, оставляя алый след.

Нахт оттеснил его к небольшому возвышению, обрамлённому колоннами. Лики богов безразлично взирали с расписанных стен. Противники кружили, примеряясь. Хаэмуасет был опытным солдатом, прошедшим войну, просчитывавшим каждый шаг противника наперёд. На стороне Нахта было его искусство меджая и молодость.

Хопеш кушита, длиннее и тяжелее оружия Нахта, был снабжён острым внутренним изгибом, чтобы вскрывать щиты в строю. Клинок покачивался в руке военачальника, будто змея, готовившаяся к броску.

Обсидиановые глаза следили за каждым движением меджая. И когда Нахт сделал очередной выпад, Хаэмуасет резко поднял щит, подставляя под удар. Бронза врезалась в дерево. Клинок застрял лишь на пару мгновений, но этого оказалось достаточно. Кушит ударил. Хопеш скользнул по краю щита меджая, едва не срезав пальцы. Нахт отпрянул, кожей ощутив близкий холод Дуата. Из неглубокой раны на предплечье заструилась кровь.

— Неплохо, щенок. У кого учился? – прошипел Хаэмуасет. – Знакомый наградной хопеш…

— Это клинок Усерхата.

— Ты! – военачальник рассмеялся. – Последний солдат своего гарнизона.

Теперь кушит направлял их танец. Его удары, точные и короткие, как жалящие стрелы, заставляли меджая отступать. Тяжёлый хопеш бил стремительно, удивительно для такого тяжёлого клинка. Хаэмуасет искал бреши между щитом и доспехом, целился в сухожилия, в горло, в ноги. Каждый его выпад сопровождался смещением влево – кушит старался не нагружать раненую ногу.

Меджай чувствовал, как с каждым ударом щит становится тяжелее. Дерево трещало под могучими ударами.

Хаэмуасет снова ударил сверху. Клинок полоснул по краю. Кушит чуть повёл рукой, и крюк на хопеше зацепил окантовку щита. Хаэмуасет резко дёрнул на себя.

Едва не выпустив из руки щит, меджай потерял равновесие, упал на одно колено. Хопеш кушита взвился для последнего удара. Чудом Нахт успел увернуться, больно ударившись плечом о собственный щит.

Бронза клинка звонко ударила в плиты пола, оставляя зарубку на камнях.

А вокруг кипела битва. Кто-то рухнул к ступеням у пустующего уже трона с рассечённым горлом. Один из воинов пытался спастись, отползал к сражающимся меджаю и кушиту, но его настиг тяжёлый топор.

Всё это потеряло значение. Противники были сосредоточены лишь друг на друге, не уступая друг другу в силе.

С ненавистью меджай смотрел на человека, обрекшего его близких на мучительную смерть. И казалось, что, как в гробнице в Абджу, призрачные тени поднимались вокруг Нахта. Только теперь он узнавал их – своих братьев по оружию и ведущего их командира.

Видение промелькнуло, угасая, но придало сил.

Левая рука почти онемела. Щит был повреждён ударами тяжёлого клинка. Откинув его, чтобы двигаться быстрее, Нахт снова бросился в атаку. На этот раз его движения были прицельнее, стремительнее.

Меджай заходил сбоку, бил вполсилы, вынуждая кушита разворачиваться на раненой ноге. Хаэмуасет упустил миг, парируя удар, и хопеш Нахта срезал один из кожаных ремней противника. Щит кушита упал с глухим стуком.