Книга Сердце демона, страница 148 – Анна Сешт, Алекс Сэро

— Именно так. В конце концов, для того и живут Таэху. Титул первого из величайших родов Таур-Дуат, Эмхет, – «Те, кто над всем». Титул второго величайшего рода, нашего, – «Те, кто хранит».

Об этом Аштирра не забывала никогда.

Той ночью ей снились смутные сны.

Великая Река ещё несла свои воды в ожерельях изумрудных храмовых рощ, и над ними парил сокол, чьи крылья отливали золотом в лучах Солнечной Ладьи.

В кромешной ночи искорёженные рваные тени искали, искали того, кто сумел бы унять алчбу, выжигающую их кровь.

А в ладонях царицы, живых и мёртвых, пылало чужое сердце.

Теперь у Аштирры была ясная цель, в которой сходилось всё то, чему отец обучал её, то, как она понимала задачи своего рода. И это придавало смысл всему остальному, унимая и тревогу перед Посвящением, и беспокойное пламя энергий, бушевавшее внутри. Перед ней словно выложили тропу, широкую, сияющую, и внутри царило ощущение правильности происходящего, когда Боги улыбаются тебе и дают душе крылья для грядущих свершений. Оставалось сделать последний шаг – соединиться со своей Силой, принять благословение Богини – и тогда она встанет рядом с отцом и близкими как равная. Будет им по-настоящему полезна, сможет оберегать их даже от козней культа, как прежде – сам Раштау. Им ведь уже удалось самое сложное – отыскать гробницу, считавшуюся утерянной, а то и вовсе несуществующей. Артефакт Адраста и Кадмейры они отыщут тем более!

Аштирра уже представляла себе, что герои древности вернутся в свои покинутые земли и исцелят их. Что Таур-Дуат будет жить снова, как мечтали они с отцом и все Таэху до них, бережно, по крупицам собиравшие утерянные знания. Наследники Владыки Джедера сумеют исправить всё, снимут проклятие Забытого Императора. И тогда рэмеи перестанут подвергаться несправедливым гонениям и будут по праву гордиться своим великим наследием.

И она, Аштирра, жрица Аусетаар, тоже будет к этому причастна.

А ещё – вернёт отцу дар. Ведь вряд ли это сложнее, чем вернуть Эмхет на трон?

Последние два дня до прибытия гостей оказались самыми тяжёлыми, и в те ночи она едва могла спать. Находиться в собственном теле было болезненно, словно её жёг изнутри тяжёлый недуг. Даже медитации не приносили прежнего успокоения, и поддерживало её только радостное предвкушение встречи и понимание, что скоро, совсем скоро мучения закончатся.

Отец не отходил от неё ни на шаг, отпаивал своими отварами, разговаривал с ней, чтобы отвлечь, подробно объяснял, что с ней происходит. Но Аштирра видела, как он ни пытался скрыть, – Раштау печалился, что не мог сделать для неё больше, как раньше. И тогда, сжимая его родную крепкую ладонь, она напоминала себе, что сейчас её черёд быть сильнее. «Ещё немного, потерпи ещё немного, и вот увидишь – ты сможешь положиться на меня полностью», – повторяла она про себя, глядя на отца, желая разгладить эту глубокую тревожную складку, залёгшую меж его бровей.

Неожиданное облегчение наступило утром, предшествующим переломной полуночи ритуала. Аштирра села в постели, прислушиваясь к себе. Болезненный приступ больше не накатывал волнами – затих, свернулся внутри, как готовая к броску кобра. Даже не верилось.

Поднявшись тихо, чтобы не разбудить отца, временно делившего с ней комнату, жрица подхватила вещи и отправилась к озеру. По крайней мере, сегодня её гнала уже не смутная тревога и боль, а радость от грядущей встречи.