Книга А я заставлю!, страница 32 – Элла Савицкая

Пристальный взгляд нагревает мою кожу и кипятит внутренности. Я чувствую, как он смотрит на меня и едва стою. Пальцы начинают мелко подрагивать от неописуемых нарастающих ощущений.

— Всё, — рывком отстраняюсь, не в силах выдерживать этой пытки, и уже собираюсь развернуться, как Лев внезапно хватает меня за руку. Оборачиваюсь, встречаясь с его темным взглядом. — Что ты…

Но не успеваю договорить, как он вдруг обрушивается на мои губы. Сминает их своими и уже в следующее мгновение проникает в рот языком.

Меня пронзает высоковольтным током. Каждая клеточка воспламеняется от протеста, шока, и восторга одновременно. Меня как будто над полом подбрасывает от силы ощущений.

Но не проходит и мгновения, как Лев также внезапно отстраняется. Я пошатываюсь, полностью растерянная, а он словно проникает мне под кожу потемневшим взглядом. Травит своей темно-серой ртутью, плавит.

Всматривается в лицо, а я не сказать ничего не могу, не ударить его. Потому что внутри испытываю нерациональное разочарование от того, что он отстранился. Сама себе удивляясь, опускаю взгляд на его губы и уже через секунду снова оказываюсь в оковах жесткого плена.

Лев сгребает меня руками, одну положив на затылок, а второй обхватив за талию. Впечатывает в себя мое полностью потерянное в пространстве тело, и целует.

Жадно, горячо.

А я отвечаю, сама себе не в состоянии объяснить почему. Оплетаю его шею руками и привстав на носочках, целую в ответ. Наши языки сталкиваются, его колючая щетина царапает мою кожу, но от этого восторг становится только сильнее.

Чувствую, как ступни отрываются от пола, а спустя миг попа моя оказывается на столе.

Сильные руки сдавливают мою талию, вызывая рой мурашек, поднимают кофточку.

У меня кружится голова и внизу живота становится невыносимо горячо.

Подставляя шею под яростные поцелуи, чувствую, как мир уплывает. Его жгучие прикосновения жалят, приносят легкую боль. Ощущение, будто Лев срывается на мне за что-то. Или он всегда такой, я не понимаю.

Ожесточенно дернув меня на себя, он буквально врезает меня в его каменный пах и тянется к пуговке на моих джинсах.

Его прерывистое учащенное дыхание решетит мою шею, а я понимаю, что меня пугает такой напор.

Уперевшись в стальную грудь ладонью, пытаюсь увернуться.

— Стой, остановись, — отрываю его руки от своих штанов.

Лев отстраняется, растирая меня в пыль поплывшим напряженным взглядом.

— Что?

— Вот так… — обхватываю себя руками, спрыгивая со стола, — я не хочу вот так.

Разворачиваюсь и ухожу к себе. Щеки горят, возбуждение заставляет пульсировать каждую клеточку. Но меня не покидает стойкое ощущение, что меня целовали не потому, что искренне этого хотели. А потому, что пытались за что-то наказать.

— Земля вызывает Вольского, — Назаров щелкает перед моим лицом пальцами, — Ты вообще слышал, что я предложил?

— Нет, — говорю, как есть, потому что реально за последние минут пять мое внимание уплыло в другую сторону, в ту, которую уплывает весь сегодняшний день.

— Я так и понял. Говорю, как на счёт посидеть где-то вечером? Девочек пригласим, расслабимся.

Девочек? Прислушиваюсь к внутренним ощущениям. Девочку хочу, но не одну из тех, о которых говорит Стас.

А одну конкретную, которая вчера сбежала, оставив меня с каменным стояком. И ощущением неправильности. Отвратительным ощущением.