Книга Запрет, страница 51 – Элла Савицкая

Ну вот зачем он это сделал? Даже если бы он принес просто шоколадку, я была бы на седьмом небе от счастья.

— Он смог, – киваю, представляя, как он таскал там те ящики для того, чтобы купить мне подарок.

Слава как—то говорил, что в их возрасте берут только грузчиками. А это очень тяжело…

— Ну и отлично. – собрав все футболки, женщина отправляет их на полку шкафа, пока я так и сижу, переваривая услышанное, – может, ты хочешь чаю? Давай заварю.

— Нет, спасибо, – выплываю из своих мыслей и встречаюсь с ее добрыми, немного уставшими глазами, – я просто подожду здесь немного.

— Ну хорошо. Будем надеяться, что он не задержится.

Когда тетя Марина уходит, я оглядываюсь по сторонам.

Значит, вот где живет Руслан.

Потёртый линолеум, сероватые обои. Небольшое окно с дешёвыми, но аккуратными занавесками. Около стены стоит узкая односпальная кровать. Справа от неё тумбочка с потёртой настольной лампой, у которой треснутая ножка аккуратно склеена скотчем. Напротив стол со стулом и шкаф. Собственно, это всё. Задираю голову и улыбаюсь. Нет, не все. На потолке висит плакат Синди Кроуфорд в купальнике.

Цокнув, качаю головой. Парни, такие парни.

Поддавшись любопытству, подхожу к кровати и сажусь на неё. Та со скрипом прогибается под моим весом. Недолго думая, укладываюсь на подушку и устремляю взгляд прямо на полуголую Синди.

Вот такой вид, значит, будит тебя по утрам, Руслан. Наверное, глупо, но я испытываю долю ревности к этой полураздетой барышне и её формам. Они, надо признать, очень выдающиеся, не то, что мои.

Закатив глаза на собственные мысли, встаю и прохожусь вдоль стола.

На нем валяются разные листы, тетради, учебники. Даже погрызанный карандаш.

Прохожу дальше и тут вдруг взгляд падает на урну рядом со столом. Притормаживаю, замечая в ней мятую, наполовину свернутую тетрадь, в которой мы летом решали примеры. Толстая, сорокавосьмилистовая. Я специально взяла именно такую, чтобы вся информация у него была в одном месте.

А он ее выбросил…

Испытывая странное ощущение, сродни обиды, все же стараюсь сама себе объяснить, что это потому, что она, скорее всего, закончилась. А хранить ее ему нет необходимости. Материал он запомнил, вот и выбросил за ненадобностью. А то, что я там выводила разными цветами темы, чтобы он лучше запомнил, так это ведь было для него. Цель достигнута.

Это глупо, правда. Обижаться из—за какой—то тетради.

Говорю сама себе, но так и продолжаю на неё пялиться.

Ну не буду же я лезть в мусорник, чтобы проверить действительно она закончилась, или просто ему это больше не нужно, в конце концов.

Одернув саму себя, уже собираюсь пройти дальше, как замечаю под тетрадью торчащий уголок фотографии.

А вот это уже весомая причина для того, чтобы порыться в чужом ведре для мусора. Потому что не узнать эту фотографию даже по маленькой видимой ее части я не могу.

Она распечатана в трех экземплярах. Для меня, Руслана и Славы. Потому что печатала я ее сама.

Наклонившись, тяну за уголок и убеждаюсь. Это она.

На снимке мы втроем сидим на лавочке. Парни по обеим сторонам от меня. А я, вытянув руку, сняла нас троих. Это было еще летом. Самый разгар дня. Нам было жарко, мы обливались водой, и поэтому волосы частично мокрые у всех троих.

Помню, я вынесла фотоаппарат и фотографировала то, как мы бесились. Это был чудесный день. Мы были счастливы. А потом я решила распечатать самое удачное фото, купить рамки для ребят и подарить их им.