Книга Запретная. Моя, страница 101 – Элла Савицкая

Выглядит слегка растерянным, настороженным, но при этом как всегда сдержанным. Губы плотно сжаты, дышит тяжело.

Он от меня на расстоянии метра, а мне кажется, что между нами даже не пропасть. Между нами бетонная стена, которую не пробить и не снести. Стена из всего того счастья, которым я жила, и которое в один момент потерпело изменений, затвердело и застыло. Его собственноручно закатал в бетон Руслан, вместе с моими надеждами на наше будущее. С ожиданиями и мечтами.

— Если ты пришел, чтобы сказать, что тебе нечего нам дать, то не старайся. Я и так все знаю, – изо всех сил звучу как можно ровнее.

Но Руслан перебивает меня одним коротким:

— Даш, не надо.

— Что "не надо"? – не могу сдержаться я, чувствуя, как эмоции пытаются выбраться наружу. – Я говорю, как есть. То, что я забеременела – это моя ответственность.

— И моя тоже.

— Нет. Ты снял с себя любую ответственность, когда пошел выбранной дорогой, Руслан. Я совершила ошибку, когда решила, что значу для тебя ровно столько, чтобы выбрать меня в любой жизненной ситуации. Ты мне показал, как есть на самом деле. Больше такой ошибки я не совершу, – встаю с постели, потому что сидеть вот так напротив него в жалком метре, катастрофически сложно. Отхожу к окну и оборачиваюсь, сложив руки на груди, дабы хоть как—то защититься от его присутствия. – Живи свою жизнь, как тебе хочется. И не думай ни о чем.

Мне даже удаётся выглядеть категоричной. Несмотря на всю внутреннюю дрожь то ли от температуры, то ли от того, что Руслан смотрит на меня исподлобья, но я стоически выдерживаю этот взгляд.

— Почему ты живешь здесь? – спрашивает он, внезапно меняя тему.

— А ты как думаешь?

— Отец?

— Ну видишь. Ты сам всё знаешь.

Руслан опускает взгляд на свои сцепленные пальцы, а я думаю только о том, чтобы он скорее ушел. Не хочу его видеть. Не могу. Когда человек, ради которого готова была положить сердце на алтарь, отдал мне его обратно, находиться с ним не просто сложно. Это невыносимо. Чувствуешь себя жалкой и ненужной. Как подарок, который вернули дарителю. Открыли, рассмотрели и поняли, что не такой уж он и желанный.

— Как ты себя чувствуешь?

Очередной вопрос застает меня врасплох.

Он серьезно сейчас? Пытаюсь понять по нечитаемому выражению лица, но как и обычно проигрываю.

— Это вопрос с издёвкой? – дергаю нервно плечом.

— Нет. Хочу понять, как твое самочувствие, – снова смотрит на меня, а я невольно издаю истерический смешок.

— Прекрасно, Руслан. Я просто прекрасно, – развожу руками, а потом поддавшись напряжению, что витает в воздухе, дергаю пояс на халате и развожу полы в стороны. – Видишь, я великолепно.

Знаю, что он видит. Майка, что когда—то сидела на мне в облипку, сейчас свободно висит на груди, демонстрируя нездоровую худобу. Кости на бедрах торчат, как у дистрофика, а ребра просвечиваются сквозь кожу. И да, это слабость показывать ему все эти прелести, но мне хочется уколоть его. Загнать под ноготь иглу, чтобы он увидел к чему привел его выбор. И пусть я буду эгоисткой, но мне отчаянно хочется увидеть вину в его глазах.

Потому что всё это он со мной сделал. Довел до такого состояния, что я с трудом могу запихнуть в себя еду, а по ночам вместо сна думаю о том где и как он черт его раздери. Вместо того, чтобы отпустить я все равно мыслями возвращаюсь к нему и только и думаю о том, чтобы его не посадили. Дура. Да, я полная дура.