Книга Запретная. Моя, страница 106 – Элла Савицкая

Да, он помог мне. Но его помощь всегда слишком дорого стоит. И не дай Бог ему сунуться к Дашке.

— Не жужжи, Шмель. А то ведь прихлопну, – выдает с угрозой. – Вали отсюда.

А вечером недалеко от дома меня поджидают трое с битами и в масках. Я знаю их. Каждого поименно. И когда они втроем валят меня на землю, с душой отбивая мне почки, просто прикрываю голову, надеясь только на то, чтобы не проломили череп.

Всё, что чувствую – боль… сплошная, тягучая, пульсирующая. Кажется, она охватывает каждую клетку, заполняет собой до краёв. Вытекает с кровью изо рта, когда сплевываю ее на землю.

От души отыгравшись, пацаны выпрямляются и уходят, бросив в тишине:

— Не жужжи, Шмель.

Руслан

— И как ты работать собираешься в таком виде? – недовольно хмыкает бригадир, к которому меня вчера направил Барский.

Его взгляд скользит по мне сверху вниз, цепляясь за каждую ссадину и синяк.

Я приехал на стройку ровно в назначенное время – с загипсованной рукой и гематомами на лице и по всему телу.

Привет от Тихого, можно сказать, был довольно лояльным. Всего один перелом и ушибы. Я на обезболивающих, потому что вытерпеть и двигаться хоть как—то было бы нереально. А не прийти совсем я не мог.

Неудивительно, что бригадир смотрит на меня как на идиота.

— Также, как и все, – звучу уверенно.

— Одной рукой?

— Я одной могу столько, сколько некоторые не делают двумя. Просто дайте мне задание и увидите.

— Ага, щас, – фыркает он, снимая с головы каску, и стирая пот, – Чтобы ты кого—то угробил или сам тут грохнулся? У нас техника безопасности превыше всего. Так что вали—ка ты, парень, домой. Я боссу скажу, что ты не в состоянии работать.

— Я в состоянии, – отрезаю, потому что мне только этого не хватало.

Что Барский подумает? Что я человек, на которого ни хрена нельзя положиться. Вчера твердил, что землю рыть буду для того, чтобы долг отдать, а сегодня приперся не в кондиции и спетлял от работы?

— Уверяю вас, всё будет в порядке, – говорю жёстко, пытаясь удержать тон ровным.

— Ты что, плохо понимаешь? Я сказал, иди домой. Здесь стройка, пацан, а не кружок очумелые ручки. Выход туда, – кивает мне в сторону ворот, разворачивается, но я обхожу его и мотаю головой.

— Я не уйду.

Он явно охреневает.

— Значит, я тебя выведу, – рявкает он и свистит: – Эй, Митька! Зови охрану!

— Что здесь?

Вместо ответа Митьки звучит знакомым голосом.

Мы с бригадиром синхронно оборачиваемся.

Барский собственной персоной. Да не один, а в компании дочери. Илона, узнав меня, тут же растягивает губы в широкой улыбке, а руки складывает на груди.

— Какииие люююди.

— Здрасте, Игорь Владленович, – бригадир сразу меняет тон, но в голосе всё ещё сквозит недовольство, – да тут новенький. Приперся вот. И требует ему работу дать. А я как дам, когда у него одна рука только рабочая? Чтобы он тут пришиб кого!?

— Я не пришибу, – уверяю Барского.

Тот обводит меня скептическим взглядом. Начиная от гематом на лице и заканчивая рукой.

— Это что? – кивает на мой гипс.

— Прощание с прошлой жизнью, – говорю прямо, чувствуя, как от напряжения тянет каждую мышцу в спине и плечах.

Он мужик умный, догадается и без лишних расспросов.

Хмыкнув, он чуть сощуривает глаза, а в паузу, пока он думает, Илона тихо смеётся.

— Мдааа, Руслан, видок у тебя, конечно, – протягивает она, разглядывая меня с головы до ног. – Опять кого—то спасал?