Книга Запретная. Моя, страница 139 – Элла Савицкая

Сканирую глазами местность и цепляюсь за свет, идущий из кабинета в конце коридора.

Направляюсь туда.

— Он уже должен был приехать, пожалуйста, разрешите ему подняться, – отчетливо различаю беспокойный голос Даши.

Она ждет меня.

Ускоряю шаг и почти перехожу на бег.

— Милочка, никуда твой благоверный не денется. Нам нужно сделать узи.

— Вот с ним и сделаем. Я обещала ему, понимаете?

— Нельзя.

— Даша? – влетаю в кабинет.

— Руслан, – она тут же приподнимается с кушетки.

Глаза наполнены страхом, лицо бледное.

— Нет, ну вы посмотрите на них, – раздраженно всплескивает руками женщина врач, пока я подлетаю к Даше.

Она хватает меня за руки. Испуганная, холодная вся.

— Лежи, Даш. Делайте, что надо, я заплачу, – говорю врачу.

Никуда не денешься без этого злополучного «заплачу», но сейчас я готов хоть почку продать, лишь бы Даше было спокойнее и с ребенком все было в порядке.

Вздохнув, тетка взмахом руки позволяет мне остаться и усаживается к аппарату.

Я тянусь к Даше. Глажу ее по голове.

— Ты как себя чувствуешь? – прижимаюсь к дрожащим губам.

— Болит, – шепчет, паника в глазах, – я боюсь, Руслан. А если что—то не так?

— Всё будет хорошо! – сжимаю ее лицо, – Всё будет хорошо!

Повторяю уже для себя.

Даша набрала меня двадцать минут назад. Сказала, что сильно болит живот и уже вызвала скорую. Я сначала отправился к ней, умаю перехватить, но машина приехала удивительно быстро. Вероятно, дежурила неподалеку, потому что обычно им требуется минут двадцать минимум.

Пришлось менять маршрут и ехать уже сюда. По пути байк начал тупить. Поэтому я и опоздал.

— Так, ложись давай. И успокойся, – командует врач, – будешь волноваться, сделаешь хуже.

Даша послушно опускается на кушетку, поднимает футболку.

Ее живот намазывают прозрачным гелем, а потом прикладывают к нему датчик.

Тишину тут же нарушает шипение прибора и стук сердца.

Я застываю.

— Так. Срок двадцать две недели, – буднично говорит медик, внимательно всматриваясь в экран. – Мальчик ваш развивается в полном соответствии с нормами.

Мальчик…

Мы с Дашей одновременно смотрим друг на друга. В ее расширенных зрачках мое отражение.

Пульс притормаживает, а потом шарашит на максимум.

— Но тонус очень сильный, – осаждает мои эмоции врач. – И есть маленькая отслойка плаценты. Совсем небольшая, угрозы жизни ребёнка нет, но рисковать нельзя. Я оставлю вас в стационаре минимум на неделю. Постельный режим, капельницы, наблюдение.

Откатывается на стуле от экрана.

— Это сильно опасно? – Даша крепче стискивает мои пальцы. – Я виновата, да?

— Смотря что ты имеешь в виду, – глядит на неё поверх очков Ветлицкая Ирина Павловна, судя по бейджику на ее халате.

— Я носила тяжелое и сильно волновалась, – лепечет Даша. – Это я натворила все это?

— Не обязательно. И отслойка и тонус бывают даже при идеально текущей беременности. Но, на будущее, лучше не экспериментируй. И да, тяжелое тебе поднимать категорически запрещено.

— Боже…

Дашу колотит, а я заставляю ее посмотреть на себя.

— Всё будет нормально, тебе же сказали. Полежишь пока здесь. Я буду приходить и навещать тебя. Поняла меня?

— Успокойся, Дарья, – успокаивает ее Ветлицкая, – и не с таким диагнозом на ноги поднимали мамочек. Вот от твоих слез ты себе тонус и делаешь сильнее.

— Я не буду, – тут же берет себя в руки Даша и мотает головой. – Всё, я спокойна.