Книга Его другая, страница 107 – Элла Савицкая

— Давид, — зову, сглатывая слюну, и он тут же возвращается, чтобы поцеловать меня.

Протиснуть язык в рот, при этом раздвигая мои складки пальцами. Чувствую, как они легко скользят по влаге, и прижимаются к входу.

— Будет больно, — предупреждает он.

— Ничего страшного, переживу.

Выпрямившись, Давид достаёт фольгированную упаковку, разрывает её и снимает свои трусы. В лицо ударяет краска, когда он раскатывает на своём члене презерватив, и возвращается ко мне.

Беспрерывно смотря мне в глаза, целует. Гладит клитор, легко надавливает на него, вызывая там внизу яркие сполохи удовольствия. Растирает по кругу, быстро-быстро, пока я не начинаю стонать. Перемещается и берет его в рот. Обхватывает горячими губами, вырывая из моего рта громкий стон. Хватаюсь одной рукой за стену, а второй за покрывало.

Это что-то невероятное, Боже.

Мощное по своей силе, невыносимое.

Там, где ударяет его язык концентрируется всё мое существо. Дышать получается через раз. Подаюсь вперед, навстречу его губам, стону громко, сама того от себя не ожидая. Кручу головой из стороны в сторону, пока в какой-то момент мое тело не сотрясает крупная дрожь. Чувствую, как под кожей разрываются снаряды, обжигая силой неописуемого удовольствия.

В этот момент Давид возвращается ко мне. Смотря мне в глаза, приставляет член к моему входу и начинает медленно двигаться вперед.

— Расслабься, ладно?

Киваю, стараясь справиться с распирающими ощущениями. Чувствую, как Давид останавливается.

— Сейчас, — произносит и резко дергается вперед.

Тут же вся сжимаюсь, пораженная острой болью. Утыкаюсь ему в плечо лицом, а ногтями в плечи. Он тоже застывает. Даёт мне время привыкнуть к себе.

— Сильно больно? — спрашивает приглушенно, гладя одной рукой мои волосы. — Оль?

— Нет, — возвращаю голову на подушку, — Говорила же — переживу.

Улыбаюсь, и тут же рвано тяну воздух, когда он слабо толкается вперед. Вроде легче уже. Не режет, просто дискомфортно.

— Точно? — тревога в его глазах заставляет моё сердце щемить.

— Да. Честно. Всё хорошо. Ты со мной, — веду ладонями по взмокшей спине.

Давид всё ещё сдерживая себя, осторожно движется назад, а потом снова вперед. Один толчок, второй. Раскачивается во мне неторопливо, прикипает к губам.

Целую его сама, сталкиваю наши языки, крепко оплетаю ногами напряженное тело. Хочу, чтобы был со мной самим собой. Хочу тоже остаться незабываемой.

Чтобы тоже…. Вспоминал… как я его…

— Люби меня, пожалуйста, — шепчу ему в губы, — как никого люби.

— Люблю, — отвечает он, делая рывок вперед, — как никого.

Мы сплетаемся в одно целое, делясь общим дыханием на двоих, шумными стонами. Моими, пропитанными отголосками боли и удовольствия от того, что это с ним происходит мой первый раз. И его — сдавленными, хриплыми, надсадными. Неистово целуя меня, Давид ускоряется. Его толчки становятся четче, ритмичнее, глубже. Сильные руки гладят меня, мнут кожу. Я еле дышу под давлением тяжести его тела, но схожу с ума от щемящих ощущений.

В какой-то момент Дав несколько раз содрогается, простреливая горячим воздухом моё горло, и застывает.

Биение его сердца отдаётся эхом во мне. Моё стучит точно так же. Надрывно, болезненно, отчаянно.

Прижимаюсь к нему крепко-крепко и отпустить боюсь.

— Останешься сегодня со мной?