Книга Любовный треугольник, страница 117 – Элла Савицкая

— Давид, не уходи, — просит навзрыд.

Меня окатывает ледяной волной. Не сдержавшись, бью ладонью по столу.

— Встань немедленно, — схватив её за плечи, дергаю наверх, — твое поведение вызывает жалость, а не желание остаться с тобой. Слышишь?

Нет, она не слышит. Мотает головой, все еще пытаясь схватиться за меня. Приходится силой усадить ей на стул.

— Я никогда не брошу детей, — чеканю по буквам, но мои слова дают обратный эффект.

Она снова бросается мне на шею и душит паническими объятиями.

— И меня. Не бросай меня. Я не выживу. Там в селе… меня изведут.

— Никто тебя не изведет. Останешься здесь.

— Нееет, — трясется она, — не останусь. Без тебя не останусь. Пожалуйста, Давид, не бросай нас.

Мокрые слезы затекают мне под воротник, я задыхаюсь.

Разведя ее руки, резко отстраняюсь, силой оставляя ее сидеть на стуле.

Ани закрывает руками лицо, слабая, уязвленная, не способная даже такую новость принять с гордостью. Наорать на меня за то, как поступил с ней.

Чувствую, как внутренности постепенно начинают стягиваться в камни. Отступаю, и карие глаза тут же панически устремляются в меня.

— Давид… — снова хочет подорваться со стула.

— Сидеть, — рявкаю, выставляя вперед руку, — я сейчас уеду.

— К ней? — таки подскакивает.

— А ты за это время приведи себя в порядок.

— Давид, нет, — мотает головой, и бежит следом, пытаясь снова схватить меня за руки, — Не уходи.

Разворачиваюсь, чувствуя, что еще немного и меня изнутри разорвет.

— Я вернусь. Успокойся.

А потом захлопываю дверь, спускаюсь по ступеням и сажусь в машину.

Выехав за ворота, проезжаю метров двести, поворачиваю, глушу двигатель и сложив руки на руле, роняю на них голову.

Серной кислотой грудную клетку выжигает. Ноет, тянет, дерет на ошметки вместе с медленно отсчитывающим удары сердцем.

Наверное, когда ты ни в чем не виноват, выйти из ситуации проще. Я же… знаю, что во всем этом хаосе виноватых кроме меня нет. Думал, что получится оттянуть момент разговора с Ани, подготовить её. Представлял какой будет реакция. Потому что семью её знаю слишком хорошо, поэтому и тянул. Но моя мать… как всегда решила иначе, в очередной раз подставив под удар Олю.

Крепко сжимаю глаза, чувствуя, как рьяно толкается сердце. Диафрагма рефлекторно сдавливается, не позволяя сделать нормального вдоха.

Девочка моя…

Ты не должна вывозить всего этого….

Снова и снова, раз за разом из-за меня и моей семьи. Столько лет прошло, а ты продолжаешь страдать…

Я хотел подарить тебе целый мир. Стать для тебя тем, с кем будут светиться твои глаза. Но так получается, что в них постоянно только слезы. Слезы и ожидание.

Подняв голову, смотрю перед собой. Игнорируя боль, стремительно распространяющуюся по телу, завожу двигатель и трогаюсь с места.

Горький дым прожигает легкие, сигарета подрагивает в моих холодных пальцах.

Снег за окном сыплет пеленой, скрывая соседние дома от моего взгляда. Но я не по этой причине ничего не вижу.

Внутри меня все заморозилось в тот самый момент, когда Ани упала передо мной на колени.

Её плач до сих пор стоит в ушах, полные слез глаза рвут душу.

На что я надеялась, когда позволяла себе общение с Давидом? Ни на что… Я закрыла ту часть себя, отвечающую за принятие реальности, и просто позволила себе быть рядом.