Онлайн книга «Любовный треугольник»
|
Широкий холл встречает нас светом и уютом. Присев на корточки, Давид помогает мне снять туфли и разувается сам. — Давно ты здесь живёшь? — С весны. Оглядевшись в холле, провожу ладонью по висящему на вешалке пальто. Черное, строгого фасона, думаю Давиду оно очень идет. Обвожу взглядом подвесную полку с кремом для обуви и ложкой. Не спеша прохожу на кухню, осматривая современную мебель. Взгляд останавливается на нескольких бутылках коньяка и пепельнице с окурками… Хмурюсь, а потом смотрю на остановившегося в дверном проеме Давида. Он делает жест рукой, предлагая исследовать его владения дальше, и я делаю это. С интересом прохожу мимо него в большой зал. Не верится, что он живет здесь уже больше полугода… Из мебели здесь немалых размеров диван, телевизор на стене напротив и тумба под ним со всякой мелочевкой на ней. В углу детский грузовик и кубики. Улыбаюсь, глядя на них, а потом следую дальше. С правой стороны оказывается детская с двухэтажной кроватью и горой игрушек. Захожу внутрь и с трепетом провожу по кровати пальцами. — Я в детстве тоже мечтала о двухэтажной кровати, — говорю, оглядывая уютную комнату. — Я видел, как кровать поднимают над полом, а под ней устраивают рабочее место. Могу нам такое обеспечить. Поверить не могу, что мы говорим о нашей кровати… Всё еще страшно, словно реальность может раствориться в тумане… — А мы не упадем? — подхожу к нему, а Давид притягивает меня к себе, чтобы мягко коснуться губами моих. — Мы больше никогда не упадём. А на кровати установим ограждение. Эта идея мне нравится… Отступив, Давид позволяет мне пройти дальше. Чувствует, что мне интересно, поэтому даёт мне время неторопливо осматриваться. Справа дверь в ванную комнату, но я миную её и иду в спальню. Здесь всё довольно сдержанно. В стиле Давида. Правда, кровать не застелена, а на тумбочке рядом снова пачка сигарет с пепельницей. Мне больно от того сколько в ней окурков. Еще больше, чем в той, что на кухне. Я помню, как это — пытаться сигаретами затупить боль… Прохожу вдоль стилизованной под дерево медиа-консоли чуть дальше. Дверь из комнаты ведет на небольшой прозрачный балкон. Отсюда открывается потрясающий вид. Прямо дух захватывает. Кладу ладони на стекло и смотрю вниз. Мне не верится, что я в ЕГО квартире… Не верится, что еще утром я могла стать женой Петра, а сейчас испытываю волнительное счастье просто от того, что босыми ногами хожу по ЕГО паркету… Разворачиваюсь, чтобы войти обратно, но случайно натыкаюсь на красочные снимки, лежащие в хаотичности на стеклянном круглом столике. Сердце подскакивает и взвивается к горлу. Тянусь и дрожащей рукой беру несколько. Здесь так много меня, что я теряюсь. Я в Америке, я дома, в больнице, в кафе. А на одном я — две недели назад на концерте, на который мы ходили с бывшими однокурсницами. Мурашки покрывают кожу головы и колючей волной опускаются по спине. Горло спазмом сводит, а дыхание застревает по пути в легкие… Возвращаюсь обратно в спальню и встречаюсь с Давидом взглядами. Меня как на горках снова несет вверх. — Ты все это время знал, как я жила… — сиплю хрипло, протягивая ему снимки. — Я жил этими знаниями, — серьезно отвечает Давид, забирая их у меня, — и хотел верить, что ты здесь, — поворачивает ко мне тот, где я смеюсь, — искренне наслаждаешься жизнью. Это давало мне сил не бросить всё начатое ради того, чтобы ты однажды вот так, как сейчас стояла напротив меня…в нашем с тобой доме… |