Книга Любовный треугольник, страница 26 – Элла Савицкая

— Кто это был? — голос Давида придавливает к земле.

Как в замедленной съемке вижу, как Мариам замирает, пару секунду стоит не шевелясь, а потом резко оборачивается.

Во взгляде неверие, паника, ужас…

Машинально отступаю назад.

— Мари… — шепчу виновато.

— Мариам! — резко выдыхает Давид.

В два шага подходит к ней, берет за плечи смотрит в глаза.

Мне от её взгляда плохо становится.

— Вы? Ты…? Как ты мог? — бледнеет вся, переводя взгляд с него на меня и обратно.

— Мариам, успокойся!

— Ты! Ты предатель! — выкрикивает, пытаясь сбросить его руки, но Давид не даёт.

— Мариам! Посмотри на меня!

— А как же Ани? Ты подумал о ней? А Гор? Арсен?

Я морщусь, в груди боль невыносимая.

— Мариам, перестань! — Давид давит на неё голосом, — Ани ничего не знает и не узнает! Ты ей не скажешь, поняла?

— Ты заставляешь меня лгать? — отчаянно мотает головой, а я упираюсь спиной в стену и роняю на пол пакет.

Хочется зажать уши руками и не слышать их диалога.

— Не лгать, а молчать!

Сердце раздувается, перекрывая кислород, я зажмуриваюсь и отворачиваюсь.

— Как ты мог? Как мог переступить через брачные клятвы? Наплевать на жену и…

— Поехали домой! — Обрубает поток вопросов Давид.

Пройдя мимо меня, забирает из зала свои вещи, а потом возвращается обратно.

Я не могу смотреть ни на него, ни на неё. Чувствую себя ничтожеством. Мерзким, отвратительным и подлым.

— Я не поеду. Здесь останусь, — отвечает Мариам.

— Мать искать будет. Поехали!

— Не будет, я отпросилась у отца.

Вжимаюсь в стену, а когда хлопает входная дверь, обессиленно стекаю по ней на пол.

Роняю лицо в ладони. Ощущение, словно в грудной клетке серная кислота шипит. Хочется разодрать её и заглушить это ужасное чувство.

В лицо Мариам взглянуть сил никаких не остаётся. Совесть ногами меня избивает, душит, вытряхивает душу.

— Ты же знала, что он женат, — полный обвинения тон как палач нависает над головой.

— Прости меня, — единственное, что я в состоянии сейчас выдавить.

— Ты влезла в чужую семью…

Зажмурившись, вся в комок сбиваюсь. Хочу исчезнуть, испариться, пусть бы меня все забыли, и не помнили того, что я натворила.

— Прости… я не смогла… не смогла, Мари, — поднимаю на неё плывущий взгляд, — я люблю его.

Сама понимаю, как жалко для неё звучат эти слова. Наверное, для кого угодно они бы так и звучали.

Но не для меня. Для меня они тяжелее, чем для всех. В физическом плане тяжелее. Эта любовь к Давиду, как валун, который накрыл меня, переломал все кости, и продолжает давить своей массой. А я ни выбраться не могу, ни сбросить его, потому что банально не та весовая категория.

Уронив лицо в ладони, слышу, как Мариам разворачивается и уходит.

— Мариам, надо поговорить.

Сажусь за стол, за которым с противоположной стороны сидит сестра с чашкой кофе в руках.

Она приехала от Оли двадцать минут назад, как раз, когда мои все уехали в парк.

— Если об Ани, то не волнуйся, я ничего ей не сказала, — произносит воинственно, но уже через секунду сдувается как воздушный шар. Расправленные плечи опускаются, а во взгляде появляется разочарование и обвинение, — Все как три года назад. Ты был с Олей, а потом взял и уехал. Скажи, Давид, ты все еще любишь ее?

Вопрос, как контрольный в лоб, раскурочивает мозг.

— Я женат, Мариам.

— Тогда зачем все это?