Книга Любовный треугольник, страница 32 – Элла Савицкая

— И купил бы, — твердит Эдгар, — нет, ну а что? — разводит руками, смотря на мужчин, — Я предлагал ей заказать кольцо. Из РЕДЧАЙШЕГО, — вскидывает палец вверх, — драг металла. А она отказалась. Вот что за женщина?

— Из какого? — недоумевает Анаит, пока Лилит пилит мужа сощуренными глазами.

— Из осмия, — чеканит вместо него, и все за столом разражаются смехом.

— Это чтобы, когда ты в следующий раз на работе задержался, она тебе с порога подзатыльник влепила и сразу убила? — смеётся Давид.

— Не успела бы, — ехидно играет бровями Эдгар.

— Ну ты блин, — возмущается Лилит, бросая в него через весь стол салфеткой, пока присутствующие окатывают их второй волной смеха.

— Да ладно, я же тебя люблю, — ловит летящий в него бумажный снаряд и делает вид, что жена попала ему прямо в сердце.

— Я вижу! — фыркает она, но уже спустя секунду смотрит на него влюбленными глазами.

Мои губы разъезжаются в улыбке. Я люблю наблюдать за этими двоими. Они всегда так — сначала прикалываются друг над другом, а потом обнимаются, как ни в чём не бывало.

— Лил… — зову негромко подругу.

— М?

— А осмий это….

— Металл драгоценный. Начальник ребят подумывает о том, чтобы вложиться в акции компании, которая его добывает. Давид не говорил?

— Нет. Мы не говорим о его работе особо.

— Ну, в общем, осмий — самый тяжелый драг металл в мире, — объясняет она, отрезая себе кусок мяса. — И токсичный. Им, как и ртутью, дышать нельзя, поэтому украшений из него не делают. Только для специальных целей каких-то используют.

— Аааа, — поняв, наконец, над чем все смеялись, тоже улыбаюсь. — Да уж, подарок был бы отличный…

— Мхм. Правильно сказал Давид — я бы так приложилась к макушке Эда этим колечком, мало бы не показалось.

Мы смеёмся, а чуть позже отправляемся танцевать. Я люблю живую музыку, поэтому с удовольствием присоединяюсь к девчонкам. В какой-то момент обернувшись, замечаю на себе продолжительный взгляд Давида и улыбаюсь ему. Он кивком головы отвечает, задумчиво наблюдая за тем, как я двигаюсь.

Немного потанцевав, возвращаюсь обратно.

— Подашь стакан с водой? — Трогаю мужа за плечо.

Он, взяв его, вручает мне. Смачиваю горло, и возвращаю обратно.

— Потанцуем?

Беру его за руку и тяну. Сейчас звучит медленный танец, и многие наши, разделившись по парам, отправились на танцпол.

Обведя зал взглядом, Давид встаёт, и взяв меня за руку, ведёт за собой в центр.

Обняв за талию, прижимает к себе.

— Твоя любимая песня, — говорит пока мы двигаемся. — ты в детстве ее пела постоянно.

— Да. — С улыбкой заглядываю ему в лицо. — Ты помнишь?

— Сложно не помнить, когда мы с пацанами ловили рыбу на озере, а ты приходила и распугивала её, беря самые высокие ноты.

Давид хмыкает, а я смеюсь.

— Мне казалось, что я очень хорошо пою.

— Возможно, так и было, но мы в тот момент оценить были не в состоянии.

— Я помню. Вы меня все время прогоняли, а я обижалась. Не понимала, почему вам так не нравится, я ведь стараюсь.

Давид усмехается и смотрит поверх моей головы, пока мы медленно топчемся на месте. Да, в детстве, мы с Мариам всегда бегали за ними. Нам хотелось общаться со старшими ребятами, а им конечно же, до нас малявок не было никакого дела.

Помню, как мы прибегали в слезах, жаловались, что они от нас прячутся, а мама моя успокаивала меня. Говорила, что когда я вырасту, то выйду замуж за Давида и тогда он прятаться от меня не будет. Тогда она шутила, конечно. Реальные обсуждения нашей женитьбы пошли уже позже, но я все равно запомнила тот момент. Своим детским мозгом восприняла это как установку.