Книга Любовный треугольник, страница 73 – Элла Савицкая

— Почему не очень? Я думал, Демьяну удалось помочь.

— Временно — да. Но ажиотаж стих, и я снова едва выхожу в плюс. Тебе будет сложно сначала, ложных обещаний давать не стану. Но ты вольешься. Ты способный у меня, цепкий. А я встану на ноги и вернусь.

Ресторан — его третий ребенок. И хоть он приносит немного прибыли, отец никак не может найти в себе силы, чтобы закрыть его, поэтому не удивительно, что произошедшее подкашивает его.

После разговора с отцом я выхожу на улицу и какое-то время сижу в машине, пытаясь переварить случившееся. Телефон разрывается от входящих от Ани, матери и Мариам.

Перезваниваю только сестре.

— Давид, как папа? — тут же выпаливает она после первого же гудка.

— В порядке.

— Слава Богу, — облегченно выдыхает и начинает плакать, — когда Ани мне позвонила, я думала с ума сойду.

— Нормально всё, не переживай.

— Это из-за меня всё… Из-за меня ему плохо. Боже, почему всё так, Давид?

Устало выдохнув, откидываю голову на подголовник.

— Почему ты не сказала мне, что Оля работает на него? — спрашиваю вместо того, чтобы ответить.

Мари затихает. Молчит секунду, вторую, а у меня сердечная мышца дергается в агонии.

— Я подумала, что тебе эта информация будет ненужной. Зачем лишний раз напоминать?

Подношу руку к лицу и сдавливаю переносицу. Какого-то черта всё происходит за моей спиной.

— Ясно.

— Ты видел её, да? Олю.

— Да.

— Мне жаль. Я не думала, что вы пересечетесь. Просто хотела, чтобы рядом с папой хоть кто-то был. Что теперь будет?

На том конце повисает пауза, а мой взгляд застывает на грязном пятне на лобовом стекле. В голове беспорядок и сплошная каша.

— Буду отбиваться, Мари. Не нервничай там. С отцом всё в порядке будет.

— Ты позвонишь потом еще раз?

— Да.

Сбросив звонок, откидываю телефон на соседнее сиденье и подкуриваю сигарету.

Грудную клетку будто катком переехали. Ребра все в крошку, внутренности в мясо. Поверить не могу…

После всего, что случилось… через что Оле пришлось пройти из-за нашей семьи, она все равно работала на отца и ночевала у него в палате…

На пары я приезжаю с опозданием.

Извинившись перед преподавателем, тихонько занимаю своё место.

— Ты где была? — шепотом спрашивает Алина, девчонка, с которой я сижу.

— Потом расскажу, — бросаю подруге и достаю конспект.

Вот только текст, который записываю под диктовку, льётся фоном. Вроде пишу, уличить меня в невнимательности нельзя. А на самом деле — в голове у меня Давид.

Сердце до сих пор не пришло в норму после того, как мы с ним столкнулись. Я знала, что он приедет. Мне сказали, что позвонили ему. Но уехать ночью, оставив Тиграна Армановича я не могла.

Так испугалась вчера, когда ему плохо стало в ресторане. Вызвала скорую, Саша преданно рядом сидел, а Настя, наша официантка, за нашатырем убежала.

Я же смотрела на отца Мариам и сама не заметила, как молиться начала.

Этот человек за последний месяц открылся для меня с другой стороны. И теперь я точно знаю, что он жалеет о том, что случилось с его дочерью. Только гордость ему не позволит в этом никогда признаться. Я один раз застала его за рассматриванием фотографий со свадьбы Мари. Откуда они у него — я не знаю. Вероятно, Давид присылал, но он, когда понял, что я заметила, быстро убрал телефон и сделал вид, что ничего не произошло.