Книга Любовный треугольник, страница 98 – Элла Савицкая

— Не напрягай руку ближайшее время. Нужно, чтобы затянулись.

И так и не выпуская пострадавшую ладонь, подношу ее к лицу и прикасаюсь к ней губами. Давид тут же перемещает ее мне на щеку и гладит. Неторопливо, летая глазами по моему лицу, а потом другой рукой тянет меня к себе.

— Посиди со мной.

— Я сижу, — говорю, перемещаясь к нему на колени.

— Вот теперь сидишь.

Уложив меня на свою грудь, Давид перебирает мои локоны, а я вожу носом по его шее. Поднимаю руку и дотрагиваюсь до шрама. Глажу его подушечкой пальца. Длинный, едва не ставший роковым в тот вечер…

Тогда Давид спас меня от изнасилования. Если бы не он…

Машинально крепче вжимаюсь в него, а он будто чувствует. Прижимается губами к моему лбу и держит в своих руках.

Моё обезумевшее сердце впитывает в себя его присутствие, как пересохшая губка. Наполняется до краёв тем, что он сейчас здесь, со мной.

Из коридора в какой-то момент доносится звонок, и я чувствую, как напрягается Давид. Это Ани… больше некому в такую пору.

— Ответь. Она волнуется…

Отведя с моего лица прядь волос, он встаёт и уходит в коридор.

А я опускаюсь на его место, опираюсь спиной на стену. Мыслей в моей голове нет, я так устала от них.

— Да, Ани?… Нет. Ложись…. Потом поговорим, — слышу их короткий разговор, а потом наблюдаю, как Давид возвращается.

Присаживается напротив меня на корточки и смотрит прямо в глаза. Сплетает наши пальцы.

— Я побуду еще немного у тебя?

Опускаю взгляд на переплетенные пальцы и киваю.

— Побудь.

Ани

— Собирайтесь, поедем в контактный зоопарк, — кивает нам в сторону выхода Давид.

— А ты сегодня не едешь в ресторан? — удивленно смотрю на него, поднимаясь с дивана.

— Нет.

Последнее время он часто бывает приезжает домой на пару часов днем, а потом снова уезжает до самого вечера. Вот и сегодня Давид уезжал в ресторан, но приехал час назад.

Для него перестали существовать выходные и рабочие часы. Иногда мне кажется, что он поселился там, в своем кабинете, поэтому не схватиться за возможность выбраться куда-то с ним и мальчиками не могу.

— Гор, Арсен, пойдемте одеваться, — поторапливаю их. — Поедем гулять.

— С папой? — спрашивает Арсен.

— Конечно, бандит, со мной. Куплю вам сладкую вату, — подхватив сына на руки, Давид несет его к лестнице, при этом улыбаясь и целуя его в щеку.

Если честно, я не знаю, что с ним происходит в последнее время. После того ужасного раза, когда он накричал на них, муж изменился. На следующий день привез им охапку игрушек и пол вечера провел, играя с ними и смеясь так, как никогда прежде. Казалось, бы, над самыми привычными вещами, которые дети делают всегда. Для Давида будто каждое слово их было открытием.

Я вообще не узнаю его эту неделю. Он стал каким-то более открытым, что ли. Словно внутри него что-то переключилось.

Мне он так и не объяснил причины того своего поведения. А я и не спрашивала. Понимаю, что он на нервах. В ресторан вложено много денег, сил и времени, вот его и сорвало.

Теперь же, думаю, дело в чувстве вины. После того, как он сорвался на мальчиках и увидел, как они его испугались, понял, что вел себя неправильно. Захотел загладить вину, вот с тех пор и изменился. Правда, с работы раньше приезжать не стал. Поведение только стало другим. Даже с отцом по телефону говорит как-то иначе. Я пару раз слышала, как они обсуждали Олю и как Давид её хвалил. Говорил, что отец правильно поступил, взяв её на работу.