Книга Давай останемся никем, страница 118 – Элла Савицкая

— Неправильно? — выдыхаю, сжимая мягкие щеки.

Оливия всхлипывает, а сама меня взглядом кремирует. Кладёт ладони поверх моих и жмется к ним, как в последний раз.

Выжигает на лице ожоги похлеще той раны, что зашита тремя швами.

— Нет. Я не смогу так. У меня есть Рой… И папа с мамой… они не поймут. — тараторит так быстро, что я еле улавливаю. — Ты их не знаешь! Они не примут этого никогда! Мы же семья! Как я могу так поступить?

Финальной фразой расшибает меня о стену. Размазывает в пятно. Если бы переехала машиной, не было бы так гадливо.

Отстраняюсь, покачнувшись.

— Лучше бы у меня её вообще не было, семьи этой, чем вот так, — бросаю перед тем, как выйти из комнаты и унести ноги из квартиры.

Выйдя на площадку, таки засаживаю кулак в стену. Меня трясёт с такой силой, что вот-вот выпотрошит.

Знал же, что не выйдет ничего. Что не станет она идти против системы и уж тем более отстаивать нас перед родителями. Но что такое знание, если тянуло мама не горюй?! Если каждую минуту как магнитом!

Зажмуриваюсь, перескакивая ступеньки.

Ребра ноют, кулаки саднят. Лицо вообще перестаю чувствовать, но находиться с ней в одной квартире не смогу.

Умом понимаю, что Оливия не я. Это я привык подчиняться самому себе и ещё за мать отвечать, потому что, когда она в пьяном угаре была, кому-то приходилось быть трезвым. Но чёрт, эта надежда на то, что всё-таки «А может быть?», именно она и толкнула к ней ближе.

Провожу языком по губам, собирая остатки вкуса Оливии. Терпкого, горького, со вкусом моего проигрыша по всем фронтам.

Одно дело быть вместе и расстаться, а другое — когда ты не настолько важен, чтобы за тебя бороться… Именно это добивает. Напополам сгибает и выкручивает.

Плевать.

Поеду «домой». Зря что ли мне крышу над головой предоставляют? Вот только корчить больше милого «удобного» брата не стану.

Хочет, чтобы мы были никем, так и будет.

Несколько дней буквально выпали из моей жизни.

Все вроде бы было как прежде, еще до появления в нашей семье Скайлера. Я ездила в школу с Заком, назад приезжала с Тарой или на такси. Ходила на занятия, пропускала тренировки по чирлидингу, даже пыталась учиться… Но всё теперь было не так.

Словно из моей жизни исчезло что-то жизненно необходимое. То, что появилось совсем недавно и, так уж вышло, стало безумно важным.

Нет, я не глупая, отдаю себе отчёт в том, что к Скайлеру я испытываю совсем не сестринские чувства, но я очень — очень стараюсь не давать этому развития даже в моей голове.

Хотя выходит это с огромным трудом, так как живём-то и учимся мы в одних и тех же местах. Совсем не видеть его не получается.

И если днем я отвлекаюсь на уроки, Тару, Роя, который в последние дни перестал вызывать у меня не то, что мурашки по коже, а даже желание быть рядом… то дома накатывает такая сумасшедшая тоска, что я реву каждый вечер.

Оказывается, за такой короткий промежуток времени можно прикипеть к человеку и к тому, чем мы занимались вместе. Я включаю фильм, а защитить от монстров меня некому. Нет рядом уверенного, теплого, безумно приятно пахнущего крепкого тела, за которым я могла спрятаться.

Скайлер больше даже не смотрит на меня. Я понимаю, что ему тяжело. Но, как выяснилось, тяжело не только ему, а ещё и мне.

— Эй, Оливия, — требовательный голос отрывает меня от мыслей, которые прижились в моей голове и теперь сутками не дают покоя.