Книга Неблизкие, страница 13 – Элла Савицкая

— Совместить приятное с полезным, — хмыкает позади меня.

Наглец.

Сделав шаг вперед, наступаю снова на что-то шуршащее.

— Ты сказал, что убрал, — притормаживаю, опуская голову вниз.

Пустая пачка от сухариков что ли?

— Убрал. Частично. До сюда еще не дошел.

— Максим..

— Я помню-помню. Перенесем уборку на ночь. Раз уж ты в состоянии видеть, вместе нам убирать будет гораздо быстрее, — этот засранец подходит сзади и кладет мне руки на талию.

Мизинцами цепляет бедренные косточки.

Мое сердце дергается и заходится от ощущений.

— Я здесь не мусорила. И вообще, мне противопоказаны нагрузки, — снимаю его руки, потому что ощущается это… чересчур.

Он поднимает пачку и комкает ее в кулаке.

— Здесь грамм десять от силы. Никаких нагрузок.

Сложив руки на груди, возмущенно оборачиваюсь, а ему весело.

— Шучу я. Ты вообще запоминаешь пространство, или только на меня смотришь?

Закатив глаза, отворачиваюсь. Ну что за человек?

Вот только я кажется, действительно смотрю больше на него, чем запоминаю что где располагается.

Так, ближе к делу.

Диван, длинная низкая полка с телевизором у стены, а в другом конце зала островок кухни. Тут рассмотреть, что где стоит не получается, так как света от фонарей не достаточно, а мониторы не настолько яркие, чтобы осветить все пространство.

Но даже так, уже намного лучше. Мой мозг примерно запечатлел что и где, завтра мне будет однозначно легче.

— Спасибо за экскурсию. Пора закругляться.

Разворачиваюсь и неспешно иду обратно. Боюсь наступить еще на что-то.

— А днем тебе совсем нельзя без повязки? — Максим следует за мной.

— Нет. Еще три недели нужно поберечься. Нельзя, чтобы глаза что-то раздражало, или не дай Бог попало в них что-то. Операция слишком дорогостоящая.

Присвистнув, обгоняет меня и смотря мне в лицо, идет задом.

— А если что-то пойдет не так?

— Придется экстренно лечить. Таблетки, уколы. Если пойдет сильное отторжение, нужно будет делать повторную операцию. Я стараюсь об этом не думать и настраиваться на лучшее. Все-таки восемьдесят процентов подобных операций проходит успешно.

Ударившись спиной о косяк, останавливается около моей спальни.

Ведёт меня взглядом.

— То есть шкурку у лягушонки сжигать запрещается?

— Что? — не понимаю сначала, а потом прослеживаю его взгляд, направленный на повязку, лежащую на тумбочке.

Обалдел?

— Если ты пытался сделать комплимент, Максим, то у тебя не получилось.

— Первый нормальный ты проигнорировала.

Прохожу мимо, случайно цепляя плечом его грудь и тут же отшатываюсь.

Кожа взрывается мурашками, а грудь — обидой.

Оборачиваюсь и берусь за дверь.

— Ладно, это была неудачная шутка, — вскидывает примирительно ладони. — Иногда я грешу неуместными репликами.

— Я заметила. Спокойной ночи.

Под оглашающий пульс не слишком вежливо закрываю ее перед его носом.

Лягушонка? То есть я настолько страшная с этой повязкой?

Она тонкая по краям, современная. Больше похожа на небольшие пиратские накладки на глаза, которых не видно за солнцезащитными очками.

— Я пока еще не сплю, — вздрагиваю от его голоса за дверью. — если что надо будет — зови.

Нет уж, спасибо. Как-нибудь сама.

Уж лучше бы совсем не выходила из комнаты, честное слово.

Приложив руку к вибрирующей от слишком частого сердцебиения груди, подхожу к кровати и закапываю глаза.