Книга Нарушая дистанцию, страница 35 – Элла Савицкая

Докурив, пялюсь на внутренний двор. Там темно, он закрыт сегодня, но на поверхности воды небольшого фонтана веселятся отблески луны.

Ну хоть кому-то весело.

— У меня не получилось, и они смеялись, — с боку выхода на террасу раздаются детские всхлипы.

Оборачиваюсь и от неожиданности не сразу верю разворачивающейся картинке.

Ира, держа за руку малышку лет шести, выводит её на балкон и усаживает за один из расположенных здесь столов.

— Мне жаль, Настён, — участливо присаживается перед ней на корточки, наплевав на то, что её длинное платье может испачкаться, — но ты же понимаешь, что дело не в тебе?

— Во мне, — всхлипывает девчушка с кудряшками, растирая по щекам крокодильи слезы, — я не смогла нарисовать красиво. Я не умею машины рисовать.

— А что ты умеешь? — Ира осторожно убирает детские ладошки и с несвойственной ей нежностью, вытирает слезы так, чтобы не повредить детские щеки.

Я зависаю.

Не думал, что она умеет быть вот такой.

— Кукол, — шмыгает носом мелочь.

— А ты не думала, что мальчишки не сумеют нарисовать кукол, поэтому они предложили нарисовать машинки?

Девчушка пожимает плечами.

— Понимаешь, каждый человек силен в чем-то, в чем другой может быть не сильным. Ммм, — задумывается, подбирая более понятные детскому мозгу слова, — в общем, кто-то хорошо рисует машинки, а кто-то кукол. Другие вообще могут лучше всех рисовать животных.

— Моя подружка Алиса умеет рисовать кенгуру.

У которых три вагины, не к месту вспоминаю я.

— Вот видишь. Не нужно расстраиваться из-за того, что кто-то над тобой посмеялся. Эти мальчишки еще маленькие. Когда они подрастут, если они будут настоящими мужчинами, смеяться над девочками они не будут. А сейчас они просто…

— Глупые.

— Ммм, ну… да…

— И бессовестные.

— Ну вот и умница, ты сама все понимаешь, — растягивает губы в улыбке стерва, а я оторваться не могу от этого зрелища.

Потому что улыбается она тепло и так искренне, как ни разу за эти несколько дней, что я ее знаю.

Вокруг глаз собираются тонкие ниточки морщин, а во взгляде столько поддержки, что это обезоруживает.

Грудную клетку обжигает новым ощущением.

Так вот ты какая можешь быть, капитан.

— Спасибо, — девчушка, улыбнувшись в ответ, крепко обнимает ее за шею, чем кажется, вызывает легкий ступор у непривыкшей к детской непосредственности, гордячки.

— Не за что. И больше не плач. Ты очень красивая девочка, не порть глазки слезами.

— Ладно.

Спрыгнув со стула, девчонка улепетывает в зал, а Ира выпрямляется. Поправив юбку, подходит к балюстраде.

— А ты молодец, — обозначаю свое присутствие, от чего она вздрагивает.

Поворачивает в мою сторону голову, и секунду назад теплый взгляд покрывается ледяной коркой.

Ну нет, тормози.

— Ты все это время находился здесь?

Вытянувшись по стойке смирно, наблюдаю как Никита подходит ближе.

На нём элегантные брюки, белая рубашка, закатанная до локтей, верхняя пуговица которой, вальяжно расстегнута.

На левом запястье массивные часы.

Можно было бы сказать, что выглядит он также, как большинство присутствующих, но это не так. Руднев выгодно выделяется ростом, фактурой тела, и бешеной энергетикой, которая от него исходит. Машинально придерживаюсь пальцами за балюстраду, чтобы меня ненароком не снесло.

— Я пока не научился ходить незаметно, — говорит, сократив между нами расстояние.