Книга Агония, страница 148 – Оксана Сергеева

— Я домой — тебя нет. Я звоню — ты не отвечаешь. Пишу — тоже молчание. Не представляешь, как я зол. — Но злость испарилась, стоило ему увидеть мягкую теплоту ее глаз и улыбку, от которой становилось светло на душе.

— Испугался… — шагнув к нему, обняла его за плечи и уткнулась носом в холодную щеку. — Надо было мне в гости к маме поехать… — сдавленно смеялась, вдруг снова загоревшись безудержным весельем.

— Собралась? Поехали домой, — хмуро отозвался, снова начиная злиться. Несколько минут назад ему было совсем не весело, когда искал ее и не мог дозвониться.

— А чего это ты командуешь? Ты мне еще не муж. Ты еще бесправный. Вот женишься на мне, тогда и будешь командовать. А то вздумал сцены тут закатывать! Не предупредили его, понимаешь…

— Я сейчас такую сцену закачу, не откатаешь. Мне для этого печать в паспорте не нужна. Мне и без нее командовать положено. Как я сказал, так и будет.

— Положено, положено, — мягко сказала она. — Только это…

— Что?

— Давай не будем устраивать пышную свадьбу. Пусть все будет тихо и красиво.

— Хорошо.

— И сразу поедем отдыхать, а то мы на больничном были, а в отпуске ни дня.

— Обязательно.

— Смерть как люблю, когда ты командуешь, — со вздохом она прижалась к его губам, но поцелуй не задержала. — Ты вообще понимаешь, что происходит? Я за тебя замуж выхожу.

— Не боишься? — довольно улыбнулся Вадим.

— Нет, — покачала головой и очертила пальцем его улыбающиеся губы. Чувство, овладевшее ею, было похоже на предвкушение их первой ночи. Одновременно сладостный и волнующий трепет смешивался со страхом перед последствиями этого шага.

— Все будет хорошо. Я уже привык говорить громко и смотреть тебе в лицо. — Он крепко обхватил ее, словно хотел защитить от последних сомнений.

— Фигня все, будь что будет. Может, это моя плата за любовь. Твою. Мою. Может, это плата за счастье. Ты так не думаешь?

Вадим на это ничего не ответил — лишь пожал плечами.

— Ну, оглохну… Ну и что теперь… Тебя я все равно услышу. — Скользнула ладонью по его небритой щеке. — Прочитаю по губам… по глазам… они мне никогда не врут. Красиво говорить ты все равно не умеешь.

— Красиво говорить не умею… — задержав ее руку, ненадолго прижался к ней губами, — красиво любить буду… до конца жизни… я буду тебя любить.

* * *

— Наконец-то! Глазам не верю! Приехали! — воскликнула Ангелина Дмитриевна, крепко обнимая сначала сына, а потом и его жену.

— Мама, когда ты так говоришь, я затрудняюсь определить, то ли ты сильно рада, то ли выгнать нас в шею собираешься, — как всегда не удержался от иронии Вадим.

— И то, и другое, — засмеялась Регина, поддержав мужа.

— Ох, сынок, как я люблю твою жену. У нее отменное чувство юмора. — Ангелина Дмитриевна восприняла эту шутку как повод еще раз расцеловаться с детьми в обе щеки.

— Я просто знаю, что свекровь у меня с изюминкой.

— Вот! Очаровательная же особа! Никто так не умеет деликатно обозвать меня ненормальной.

— Мама, ну что вы, я вас всей душой люблю, — посмеялась Реня, и ее синие глаза засветились воодушевлением и радостью жизни.

— Ладно, ладно, не надо из меня слезу вышибать. И все равно вы бессовестные. Давным-давно из отпуска вернулись и даже ни разу не заехали.

— Мам, дела, ну честно. Вообще некогда было, — Шамрай прижал руку к сердцу, но мать отмахнулась от его объяснений и властно подтолкнула в сторону гостиной, откуда слышался оживленный разговор отца и Кирилла.