Книга Узел, страница 101 – Оксана Сергеева

— Допустишь, чтобы твоя мать села в тюрьму?

— А что я могу поделать?

— Она не выдержит там и полгода! А если ее лет на пять упекут?

— Что ж, сочувствую. По крайней мере, у нее еще есть время привыкнуть к этой мысли.

— У тебя нет сердца!

— Сердце есть. Просто у меня лимит на сердечные страдания. Ты хоть сам оценил всю иронию ситуации? Нет? А я — да. Забавно все-таки, что со своей проблемой ты прибежал именно ко мне. Разговор окончен.

— Тогда забудь, что у тебя есть отец! С этой минуты у тебя его нет!

— О, папа, — улыбаюсь, качая головой. — Только с этой минуты? Мне кажется, у меня его никогда не было.

Понятно, что сама попытка вызвать во мне чувство вины смехотворна, вот только ситуация совсем не смешная. Опасная. Ведь теперь речь не только обо мне, но и о детях. Документы оформлены, через несколько дней забираем их домой, а тут такое.

В сентябре Максим пойдет в первый класс, а Ариша в садик. Мы старались сделать все как можно быстрее, чтобы за лето ребята привыкли к месту, где будут жить, — к квартире, к району. Очень боюсь, что история с мамашей всем навредит, хотя паниковать рано. Даже подумать страшно. Дети только-только начали нам доверять. Сначала мы навещали их каждый день в течение двух недель, потом нам разрешили брать их на выходные. Мы в кино и театры, посещали цирк и парк развлечений, общались, разговаривали, постепенно друг к другу привыкая. Оказывается, в детдоме Максим и Ариша живут около двух лет. Сначала потеряли папу, потом маму, и близких родственников, которые могли о них заботиться, не нашлось. Трагедия, которых в нашей жизни много. У этих малышей за плечами своя страшная история. С Аришей нет особых проблем. Когда мы видимся, малышка не отходит от меня ни на шаг. Она очень общительная, ласковая и довольно смышленая девчушка, а вот Максим больше тянется к Никите. Меня почему-то сторонится, можно сказать, относится ко мне весьма враждебно. Но я не давлю на него, не навязываюсь и не стараюсь насильно понравиться. Максим жил в семье, у него были мама и папа, он знает, что значит любить, знает, что значит привязанность и близкие отношения. Дети все чувствуют, он тоже поймет, что я в его жизни навсегда. Просто ему нужно больше времени.

Мои гребаные родители лишили меня возможности иметь собственного ребенка, но, если что-то помешает мне взять Макса и Аришку, я точно придушу собственными руками и мамочку, и папочку!

Никита сообщает, что задерживается. Я приезжаю домой первая, битый час брожу по квартире туда-сюда, переваривая разговор с отцом, потом принимаюсь за готовку. Попутно думаю, что надо позвонить Тосе и спросить, чем питаются семилетние и трехлетние дети.

Заслышав поворот ключа в замке, иду в прихожую встречать мужа с работы.

— Что случилось? У тебя такой вид, будто мы соседей затопили, — тут же спрашивает Никита. Видимо, у меня на лице все написано.

— Что ты, если 6 у нас трубу прорвало, я бы меньше волновалась. Мамашка моя вляпалась.

— Ты про эту историю с наездом?

— Так ты знаешь?

— Конечно.

— Неужели у отца хватило наглости пойти к тебе напрямую?

— Не имею понятия, что там с твоим отцом, я узнал по своим каналам. Сообщили. Она ж теперь моя родственница как никак.

— А почему ты мне ничего не сказал?

— Для тебя это имеет значение?