Книга Узел, страница 20 – Оксана Сергеева

Жду, пока он оденется, а потом думаю: «Да какого хрена!».

Широко распахнув дверь, выхожу из ванной, и Тася, раскрыв от удивления рот, замирает посреди прихожей. Разумеется, удивляется она не моему заду, едва прикрытому полотенцем, — поражает ее натягивающий джинсы, полуголый Леднёв.

— Э-э-э, — что-то растерянно мычит подруга, а я невозмутимо скрываюсь в спальне. Там быстро надеваю на себя первое попавшееся белье, ибо сомневаюсь, что Ник покорно отвалит от меня.

Нет. Как можно?

Мы ведь еще не все шпильки друг на друга потратили.

Мы же еще не вгрызлись друг другу в шею и не выпили минимум по пол-литра крови.

Леднёв заваливает ко мне в спальню, какое счастье, что я уже в трусах и в лифчике.

— Я могу хотя бы одеться спокойно? — даже не злюсь. Бесполезно. Подтягиваю на бедрах серые леггинсы и достаю из ящика розовую футболку.

— Какая разница, я уже и так все видел.

— Ну, раз тебе нет разницы, тогда и не жди, что после такого я буду, хлопая глазками, заглядывать тебе в рот и из кожи вон лезть, чтобы произвести самое лучшее впечатление.

— Безмерно рад, я и так нормально впечатлился.

— Так что теперь у нас с тобой будет все тупо, пошло и прямо. Спать я с тобой не буду, понятно тебе?

— Конечно, понятно, — спокойно соглашается он, — сегодня не будешь, завтра не будешь, послезавтра не будешь… а потом все равно будешь.

Вот тут я задумываюсь. Что за хрень, а?

— Слушай, ты не находишь, что мы не с того начали наше общение?

— У меня есть оправдание.

— Какое?

— Через две недели я уезжаю на сборы, и у меня нет времени, чтобы тратить его впустую. Сначала присматриваться, потом доставать тебя по телефону, потом искать поводы встретиться. Все же очевидно. Ты мне нравишься. Я тебе тоже. Чего тупить?

Мы идем на кухню. Леднёв за мной по пятам в прямом смысле. Когда я резко поворачиваюсь, то впечатываюсь ему в грудь, потому что он не успевает остановиться.

— Ты мне не нравишься! — тычу пальцем в его черную футболку. — Такие, как ты, мне не нравятся!

— Как я, это какие? — снисходительно уточняет он.

— Такие! — снова рявкаю я.

Угу, такие, как ты… высокие, красивые, широкоплечие… мне вообще-вообще не нравятся!

— Какая жалость, — вздыхает он. — А я так надеялся на взаимность. Ты вроде собиралась мной проникнуться.

— Передумала! Даже не извинился! Ни слова! Как будто так и надо! У тебя совесть есть? — У Леднёва в грудине скоро будет дырка от моего указательного пальца.

— Я собирался. Думал, сейчас Настя даст мне по роже, потом я буду извиняться, приглашу Настю в кино. Пойдем в кино, а? И тут такой подгон: заходи — раздевайся.

— Я тебе прям все планы перепутала.

— Это ненадолго.

— Не ходи за мной следом!

— Хочу и буду, — усмехаясь, говорит Ник и пригибается, словно хочет меня поцеловать.

Я шарахаюсь и влетаю в кухню. Леднёв смеется: все это доставляет ему огромное удовольствие. И наши препирания, и мое волнение, которое он, бесспорно, чувствует.

Григорьева смиренно ждет окончания нашей разборки, и, когда мы, наконец, утихаем, задает самый ожидаемый вопрос:

— Вы че потрахались?

— Мы собирались, ты нам помешала, — смело отвечает Леднёв.

— Не гоните, — Таська смотрит на меня с неверием, но я поддерживаю Никиту.

— Ты ж сама советовала познакомиться с ним поближе. Вот мы и познакомились.