Книга Узел, страница 78 – Оксана Сергеева

— Кончается что?

— Отец сказал, что они с матерью так давно знакомы, что уже наскучили друг другу. Так бывает, да?

— Боишься, что мы тоже наскучим друг другу?

— Я не хочу, чтобы это произошло.

— Значит, не произойдет, — улыбается Никита, и мне хочется верить. Так хочется верить его словам, его улыбке. Верить его слову. — Но твоя мама права. В некотором смысле.

— Замолчи! Я даже не собираюсь это обсуждать!

— Когда-нибудь нам придется, я же слышал, что она сказала.

— Ну и что!

— Она права в одном. У меня ничего нет. Только большие планы. И зачетка в кармане. Я ничего не могу тебе предложить, ничем не могу удержать. Быть со мной — это только твой выбор, Настя. Только твой выбор.

— Почему ты должен мне что-то предлагать? Или ты не знаешь, с кем живешь? Да, я знаю, что такое деньги. Большие деньги. Хорошие вещи. Я знаю, поэтому сама себе заработаю. Я не из тех девиц, которые хотят зависеть от мужика. Чтоб ты знал, мне это точно не нужно. У тебя есть планы? Это прекрасно, люблю целеустремленных парней. И, к твоему сведению, у меня в кармане тоже только зачетка!

— Это было убедительно, — снова улыбается он. — Хотя когда-то…

— Ой, не надо. Я знала, что тебя это разозлит. Знала, что нужно сказать, чтобы ты гарантированно отвалил, и ты отвалил. Нелегко ломать свои взгляды.

— Знаю.

— Так что не начинай, я и так злая.

— Это ПМС.

— Леднёв!

— Я в душ. Ты со мной?

— Конечно, с тобой. У меня ПМС, и мне страшно хочется секса.

Ничего не кончится…

Настя

Следующий свой день рождения Леднёв празднует в больнице.

По какой именно причине в тот день во мне поднимается тревога, сказать трудно. Все начинается с чувства легкого беспокойства, которое становится все сильнее и которому объективных причин вроде бы нет. Если не считать общую тревожную обстановку, усиливающуюся вокруг нашей пары. Нас словно сжимает в тугое кольцо, и дышать с каждым днем становится труднее.

— Квартира нужна мне! Нам! Почему квартиру купили Польке?

— Ты и сама знаешь, — ворчит Тося.

Ей надоели мои стенания, она хочет, чтобы я поступила, как обычно: взяла себя в свои железные руки, замолчала и шагала по жизни дальше, будто ничего не случилось. Тося всегда нервничает, стоит мне потерять самообладание, она боится моих рыданий и истерик. Может, потому что она привыкла к равнодушию. Но я не могу всегда быть камнем. Даже такие бесчувственные, как я, поддаются эмоциям.

— Нет, ты понимаешь. Я снимаю жилье. У меня есть парень. Мы учимся, работаем, носимся, как угорелые… это нам нужна квартира, у нас практически семья. Я уж не говорю о том, что родители когда-то сами обещали купить мне квартиру. У нас была договоренность: сначала мне, потом сестре.

— Настя, ты плохая, непослушная девочка, тебя наказали.

— Я плохая сестра, я завидую Польке.

— Ой, прекрати, — отмахивается подруга от моих слабых попыток самобичевания.

— Если бы родители купили мне квартиру, было бы проще.

Тося многозначительно вздыхает, выказывая молчаливую поддержку. Я знаю, отец может приобрести жилье нам обеим, у него есть на это деньги. Казино и игральные автоматы приносят, мягко говоря, приличный доход. Меня расстраивает не сам факт, что Полине досталась квартира, а то, что родители не отступают. И, видимо, не отступят никогда. До этого я жила уверенностью, что они устанут добиваться своего и оставят нас с Леднёвым в покое. Ведь им когда-нибудь просто-напросто надоест контролировать меня и изводить своими убеждениями. Сегодня же ко мне приходит осознание: ничего не кончится. Я чувствую себя раздетой. Голой. Подобно заразе в меня проникает тошнотворное ощущение брошенности… и новой уверенности — что в случае беды мне укажут на дверь.