Книга Единица безумия, страница 8 – Оксана Сергеева

Александр взглянул на нее по-новому, и Женька мысленно второй раз приложилась сковородой к голове Андрюши. Хрен бы знал, что он имел в виду, но точно ничего хорошего.

— А ты у нас врач! – огрызнулась она.

— Я – нет, – после некоторой паузы спокойно сказал Андрей. – Саша – да.

— Правда? – удивилась Женя. – Вы врач?

— Да, – кивнул он.

— Женщины, наверное, готовы подраться за возможность попасть на прием к такому доктору, – выпалила Погодина и тут же подумала: «Господи, что я несу!».

Он посмеялся, помолчал и сказал:

— Нет.

— Коваль классный спец, ты обращайся, если что, – со смехом произнес Погодин.

— Андрюша, не надо так шутить, – глянул на него друг.

Потом Коваль вновь перевел на Евгению свой взгляд, но в нем уже появился отчужденный холодок, мешавший задавать какие-то вопросы.

Ну да, кто в такой момент захочет говорить о работе.

— Мне пора, – сообщила она и решительно поднялась со стула.

— Если это из-за меня, то не стоит. Я не задержусь, – Александр снова взглянул на Андрея.

— Сиди, – сказал тот. – Я провожу.

Женька попыталась как можно быстрее убраться из квартиры, схватила свою сумку и сунула ноги в балетки.

— С тебя ужин, – придержал Погодин дверь.

— Когда?

— Давай завтра.

Женя подумала, перебрала список своих клиентов, записанных на завтра, прикинула, во сколько сможет освободиться. Завтра примерно в шесть, она могла бы быть у него.

— Нет, завтра у меня занят весь день. И вечер тоже. И послезавтра я занята, – сказала по-деловому строго. – Понимаю, в этой жизни за все надо платить. За свою оплошность тоже. Я согласилась кое в чем помогать тебе, но это не значит, что я буду бежать по первому твоему требованию. Я позвоню, когда у меня появится время.

— А если оно у тебя не появится?

— Появится, – уверенно сообщила Погодина, а когда вошла в лифт, нахмурилась.

Кажется, разговор все равно закончился не на той ноте.

Нет, она бы определенно освободилась, если бы ужин пришлось готовить на троих, но, увы, судьба не столько к ней благосклонна. Так что жди, Погодин, когда для тебя найдется время.

Андрей не любил видеться со своей семьей, поэтому делал это по самой крайней необходимости. С детства знал, что для матери он обуза. Таким родился, таким остался. Она этого не скрывала, и вся ее материнская любовь выражалась лишь в новых претензиях. Не ошиблась, мол, она в нем, негодяй – сынок. Вырастили его, выкормили, а от него ни рубля, ни доброго слова.

Дети хранят разные воспоминания о детстве. То и радость, и страх, и сомнения. Эмоции от праздников и подарков. Первый выученный стишок, первая роль в школьной постановке. Вкус любимых блюд, тепло маминых рук. У Погодина это – запахи и звуки. Запах дорогих духов и вина; звуки сказки, льющейся из проигрывателя.

Мама жарила ему яичницу, включала пластинку со сказками, брызгалась духами и куда-то уходила. Говорила: по делам. Он елозил ложкой по тарелке, пытаясь собрать растекшийся желток, и слушал вкрадчивые таинственные рассказы, пока игла не отскочит. Хорошо, если отскочит. А бывало, поставит мать пластинку, а она с царапинкой.

Заикается и заикается, все скрипит и скрипит…

Когда мать возвращалась, она гладила его по голове и говорила, какой он хороший мальчик – не шкодит, не балуется. Потом, наверное, дел у мамы стало больше, и она иногда забывала его покормить. Тогда Андрей понял, что если сам о себе не позаботится, то никто о нем не позаботится. Он научился жарить себе яичницу и переворачивать пластинку.