Книга Раскалённый капкан. Ставка на выбывание, страница 121 – Оксана Сергеева

Роды были стремительными, да и мать ни на минуту от нее не отходила.

— Она с тобой сейчас?

— Вышла. Но вообще, да, она здесь.

— Слава богу, мне так будет спокойнее.

— Теперь можешь не переживать. Самое интересное ты благополучно пропустил. И мои вопли, и мои маты, и обещание, что я в жизни никогда больше не буду рожать, — посмеялась.

— И такое было?

— Все было. Блин, рожать все-таки больно, — легко говорила Маша.

Вся испытанная боль потускнела, как только она взяла на руки сына. Все стало неважным. Все, кроме теплого комочка прижатого к груди.

— Маняш, я люблю тебя.

Машка в ответ что-то гмыкнула и притихла.

— Маш, — позвал Виталий.

— М-м-м?

— Ты плачешь?

— Нет, — но голос ее выдавал.

Маша и не сомневалась, что слезы от Бажина даже по телефону не укроются, но сдерживаться больше не смогла.

— Перестань. Ну, чего ты? Все хорошо же?

— Да, все хорошо, — проговорила сдавленно, — просто я хочу, чтобы ты побыстрее к нам приехал, — отчетливо заплакала.

— Маняш, перестань, я и так тут без сердца. Не знаю, как дела закончу.

Был бы рядом, быстро успокоил. Взял за руку или обнял, или поцеловал, — сделал то, что нужно, а вот так, на расстоянии, по телефону, слова не клеились. Скупо все, рвано…

— Оно само. От счастья.

— Хорошо, что от счастья. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

— Машуль, сейчас же успокойся. Иначе я буду переживать, места себе не найду. Слышишь, любимая?

— Ой, Бажин, не сюсюкайся со мной! А то я еще больше рыдать начинаю!

Чем нежнее он говорил, тем сильнее текли у нее слезы. От перенапряжения и последующего облегчения, от любви и счастья, от безумной тоски.

Завтра муж будет у нее, но сейчас он далеко. Так хотелось поскорее разделить с ним счастье. И трудности тоже. Чтобы не по телефону, а рядом — глаза в глаза смотреть, видеть все его эмоции. Чувствовать все то, что он будет чувствовать.

Они еще долго говорили. Маша успокоилась, а Виталий нет. Потому что без сердца, как ей и сказал. Не случайно же сказал, не оговорился.

Сердце его унеслось домой, к ним. Он весь туда ринулся. Какое теперь спокойствие? Всем своим существом хотел сейчас быть с женой и ребенком. Не знал, как теперь сумеет на работе сосредоточиться. Все мысли не о том — только о любимых.

Новость о рождении сына дошла до Бажина практически в одно время с новостью о смерти Юдина. Застрелился скотина. Или застрелили.

Символично до жути, но думать об этом и как-то связывать у себя внутри эти два события не хотелось.

Когда-то стереть «дядюшку» с земли было глобальной целью. Он ею жил, дышал. Всю жизнь как в капкане: либо он Юдина, либо Юдин его, — ставка только на выбывание и третьего не дано.

И вот наконец цель достигнута, но особенной радости от этого и удовлетворения Виталий не испытывал. Потому что сердце жгла совсем другая радость. Сдох Юдин — туда ему и дорога. У Бажина дела поважнее, чем пировать на падали. Маленький, только появившийся на свет человечек, его кровиночка занимал теперь все мысли. И Маняша ждет его. И ничего нет важнее этого.

В такие моменты жалеешь, что ты всего лишь человек и не обладаешь какими-то сверхъспособностями. Не можешь переместиться в пространстве, просто раздвинув его руками, как ширму.

Ты всего лишь человек и вынужден приземленно ждать своего часа: когда закончатся дела, самолет оторвется от земли и принесет домой.