Книга Раскалённый капкан. Ставка на выбывание, страница 49 – Оксана Сергеева

— Можешь думать обо мне, что хочешь. Потом ты поймешь, что я прав. — Бажин налил себе коньяк, а из ящика достал сигареты. И колоду карт.

— Отпустить тебя было большой ошибкой. Я за это чуть не поплатился. Тобой. Ты останешься здесь, и спорить по этому поводу мы не будем.

— Какие могут быть споры? Я же теперь по гроб жизни тебе обязана. За свое чудесное спасение. — Взяла ложку и начала есть крем-суп из спаржи с гренками.

— Я этого не говорил.

— Тогда отпусти меня.

Суп был вкусный. Но желудок отозвался покалывающей болью. Оно и понятно, весь день во рту практически ни крошки. Хотя отказывалась от еды не из-за упрямства. Не могла есть. Кусок в горло не лез.

Бажин поставил на стол чашку кофе, коньяк и пепельницу. Все делал медленно и аккуратно, будто от расположения этих предметов что-то зависело. И молчал. Не так, словно пропустил ее слова мимо ушей, сделав вид, что не слышит, а так, когда ответа не требовалось— все очевидно.

— Ладно, как говорится, быстрее сядешь — быстрее выйдешь. Ты хотел, чтобы я была твоей. На, бери. Я теперь вся твоя. Можешь командовать: «Маня, ко мне!», ты же так любишь. Считаешь, что все в этом мире должно тебе подчиняться, — бросила с легким вызовом.

— Ну, я не скромная бедная девица, от подарков не отказываюсь. Маня, ко мне, — сказал, чем снова вызвал в ней тайную волну протеста.

— Сейчас прям? Или я могу доесть?

— Ешь.

— Теперь у тебя есть личная волшебная шлюшка, — поддевала от беспомощности. Возможно, ей стало бы легче, если бы она поплакала. Но не плакалось.

— Маня, шлюха — это призвание, а ты по призванию — цветочница.

— Ладно, назовем это по-другому. Теперь у тебя есть личная фея.

— Всю жизнь мечтал с феей замутить, думал, что их в жизни не бывает. А нет, бывает…

— Надеюсь, недели за две-три ты наиграешься и оставишь меня в покое.

Он улыбнулся ее язвительности:

— Это смотря с каким усердием ты будешь феячить.

— Слушай, а может, это ты мне такое приключение организовал?

— Маша, ты мне, конечно, нравишься. Даже больше, чем просто нравишься, но не до такой степени, чтобы тебя за решетку сажать, а потом вытаскивать. Я надеюсь только на свое природное обаяние.

— Уязвленные мужчины способны на самые чудовищные поступки. Вы сегодня сказки о любви рассказываете, женщину боготворите, завтра об нее ноги вытираете. Мне это хорошо известно… — оборвалась, поняв, что их разговор становится похожим на выяснение отношений. Но отношения у них не те, чтобы что-то выяснять.

— Продолжай.

— Не хочу.

— Нет-нет, продолжай. Фея сегодня раненая, ей все можно.

Он так и не отпил ни кофе, ни коньяк; не закурил и не вытащил карты из колоды. Сидел за столом, крепко устроив на нем локти и сцепив пальцы.

Она забыла про суп. И сама не поняла, в какой момент перестала есть, бросила ложку в тарелке и, полностью откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди. А ведь не собиралась разговаривать, намереваясь устроить Бажину полный игнор. Но не получилось.

— Твоя адвокатша даже вещи не дала мне собрать. Привезла и закинула сюда. Как… как игрушку. Так нельзя. Я даже не могу себя в порядок привести. У меня ничего с собой нет, мне даже переодеться не во что. Мне нужны мои вещи.

— Я смотрю, ты пока обошлась. — Охватил взглядом ее фигуру, спрятанную под его футболкой.