Книга Раскалённый капкан. Ставка на выбывание, страница 69 – Оксана Сергеева

— Никогда больше не смей вести себя так, как сегодня, — еле сдерживая злость сказал Бажин. — Я не люблю, когда кто-то прикасается к тому, что принадлежит мне. Ты поняла? И не смей провоцировать меня, проявляя к кому-то повышенный интерес.

— Ты слишком ревнив.

— Дело не в ревности. А в том, что ты это все делала специально. Не нужно так делать. Не нужно играть со мной в такие игры, — повторил таким тоном, что на этот раз Маша благоразумно решила промолчать, и открыл дверцу автомобиля. — А у нас когда-нибудь будет секс в машине? Знаю- знаю, у нас с тобой теперь вообще не будет секса, я могу снова спать с Лялей, а ты сейчас приедешь, соберешь чемодан и уедешь от меня, я знаю. Вот дома и поговорим. — Не дав и рта открыть, буквально впихнул Машку в салон и уселся рядом. Она, упрямо уставившись в темное окно, замолчала.

Черт бы его побрал! Именно это она и хотела ему сказать!

— Так и сделаю. Соберу чемодан и уеду. Давно пора. Ты прав, не нужно играть с тобой в такие игры. Ни в какие игры с тобой играть не нужно.

Бажин громко выдохнул.

— Гениально. И кто же тебе подсказал?

— Сама догадалась. Подсознательно.

— Маня, а давай твое подсознание не будет лезть куда не надо, а будет находиться ровно там, где и должно находиться. Под сознанием.

Дальше они ехали в напряженном молчании, лишь изредка обмениваясь преувеличенно спокойными фразами, скрывая друг от друга свои тайные мысли и чувства. Маша не знала, что теперь делать с собой. То ли закричать во весь голос, то ли зарыдать. Не признаваться же, что извелась от ревности.

— Воспитание не позволяет назвать тебя овечкой, но… как такое милое и доброе созданье умудрилось довести меня до припадка?! — рявкнул Бажин, едва за ними захлопнулась входная дверь.

Думал, что по дороге домой успокоится, но не смог. Прекрасно знал, что Машкины сладкие разговорчики с Масловым и улыбочки — это маленькая месть за Лялю. И все равно взбесился. Потому что его ревность от неуверенности. В ней, в ее чувствах. Ему их мало. Ему отчаянно не хватало ее нежности, тепла, внимания и просто улыбки. Машка закрывалась от него, держа на расстоянии вытянутой руки и упрямо не желая делить с ним что-то большее, чем постель. Терпеть, что она раздаривает все это кому-то чужому, было выше его сил.

— Мое воспитание тоже много чего не позволяет, но… может быть, все потому, что ты со своей Лялечкой уж очень сердечно встретился? Так сердечно, что с нее чуть платье не упало! И чего это ты на меня орешь?!

— В самом деле, — сказал Виталий, вдруг моментально успокоившись. — И чего это я на тебя ору? Может быть, все потому, что я надеялся на немного другое окончание вечера? Но тебя так взволновало Лялино платье… Не переживай, твое платье красивее.

— По-моему, оно не меня, а тебя взволновало, — тоже попыталась говорить равнодушно, но уже плохо получалось себя контролировать.

— Нашла из-за чего переживать. Ты же в себе уверена и не страдаешь комплексами. Я правильно говорю?

— Не страдаю.

— Тогда в чем проблема?

Поразительно, как Бажин менялся в настроении, как мог управлять своими эмоциями. Машка все время удивлялась, только сейчас поняв, что именно это мешает не просто довериться ему полностью, а даже сделать хоть шаг в этом направлении. Нет, она и сама не была истеричкой, и знала людей уравновешенных, умеющих хорошо владеть собой, но таких, как Бажин, не встречала. Он переключался мгновенно, будто внутренне щелкал на какую-то кнопку. Так же нельзя… Это просто невозможно, он же не машина. Это надо быть либо человеком с железной волей, либо последним лицемером. Второе как раз то, чего Маша боялась больше всего — что Бажин окажется последним лицемером.