Книга Раскалённый капкан. Ставка на выбывание, страница 82 – Оксана Сергеева

Машка смотрела ему в лицо, изучала, будто видела впервые, и втайне волновалась. Все хотела собраться с мыслями и сказать наконец ему что-то важное и решительное, но никак не могла сообразить, с чего же начать.

— Говори, — подтолкнул он, потому что прочитал в ее глазах это желание.

— Не знаю, с чего начать. Это будет бред…

— Машенька, ты хотя бы начни. А я в твоем бреде постараюсь найти для себя что-нибудь важное.

— Когда я говорила тебе, что хочу быть одна, это было правдой. Я хотела быть одна и не хотела ни с кем встречаться. И уж тем более я не хотела встречаться с тобой. Объяснять почему? Потому что ты абсолютно в моем вкусе. Весь. Потому что ты мой мужчина. Шансов устоять у меня не было. Меня как раз на таких тиранов тянет. Конечно, я сразу поняла, что это будет п*здец, что ты моя новая беда.

Бажин поддержал разговор едва заметной напряженной улыбкой, которая тут же исчезла.

Маша вздохнула, почему-то вздрогнув:

— Хуже нет, если твой мужчина появляется именно тогда, когда ты не можешь себе его позволить. Я не могла себе позволить тебя. Но ты взял меня за горло. Да-да, можешь хоть сколько отпираться, но ты сделал именно так — взял за горло. Ты сегодня хотел, чтобы я в твоей шкуре побывала, но в мою шкуру ты влезть не пытался. Представь, что у тебя душа плачет, а тебя на комедию притащили и удивляются, почему ты не смеешься. Ну, весело же! Интересно! И локтями толкают… — Начала бить по груди ладонью, срываясь в крик и плачь. — Почему не смеешься?

Смейся, Маша, смейся! Глупая, ну что же ты плачешь, когда всем так смешно! Смейся, это же комедия! Ты должна смеяться! А я не могу… — усилием воли заставила себя успокоиться. Глубоко вздохнула и распрямила спину.

— Ладно. Пусть я буду виноват, — мягко сказал он. — Я один во всем виноват, я с самого начала все сделал неправильно. Дальше что?

— Я не про первый секс, разумеется. Этого я сама хотела. И переспала с тобой, чтобы ты от меня отстал. Правда. Думала, ты получишь, что хочешь, и отстанешь от меня.

— Ты перестаралась. Мне понравилось, и я решил не отставать.

— Ну. Я же с душой. Зря, видимо.

— Угу, — улыбнулся он, — нельзя подразнить меня, а потом уйти.

Дальше она заговорила неторопливо, с паузами:

— Я просила дать мне время. Ты мне его не дал. Ты же никогда не откладываешь на завтра, то, что тебе хочется сделать сегодня. А мне очень было нужно то самое «завтра». — Она снова заплакала, беззвучно и горько, хотя старалась сдержать слезы. Скрестила руки на груди, и сама вся сжалась в комок. — Потому что к своему мужчине не хочется приходить побитой зашуганной собачонкой. Со своим мужчиной хочется быть… гордой. Понимаешь? — Отвернувшись в сторону, некоторое время глотала слезы, потом вернула взгляд, когда справилась с собой. — Ты не даешь мне быть гордой. Я с тобой с самого начала, как вывернутый наизнанку мешок. А так нельзя… так быть не должно.

Он взял ее за локти и чуть сжал.

— Это не так. Твоя гордость при тебе.

— Уже нет, — качнула головой. — Поэтому я и просила дать мне время. Я все не так хотела. Хотела быть на расстоянии, проникнуться тобой медленно. Хотела, чтобы ты не знал моих метаний. Чтобы ты такой меня не видел, чтобы ты такой меня не знал. Чтобы этого всего между нами не было. Ты же знаешь, кто ты. С тобой в нормальном состоянии себя ущербной чувствуешь. Задыхаешься, потому что одним с тобой воздухом дышишь. Тебе же не собачонка побитая нужна. Это снаружи я из себя фею могу сделать, а если внутри красоты не чувствую… если я сама для себя ее потеряла… если я даже сама себе не нравлюсь… — Горько усмехнулась: — Удивительно, что ты вообще во мне смог увидеть и разглядеть.