Книга Мажарин, страница 29 – Оксана Сергеева

— Блин, об этом я не подумала.

Пока переговаривались между собой, прослушали, о чем говорили за столом ребята, и до них донесся только обрывок фразы Савина: — …волшебное слово.

— Пожалуйста, — скупо улыбнулась ему Олеся, «лебедь белая», как прозвал ее Сергей.

Наверное, потому что она была платиновой блондинкой и часто картинно взмахивала рукой.

— Вот вообще не то говорит, вообще не то, — пробормотал Мажарин с улыбкой, — беги, Витя, беги…

Марина, не сдержавшись, снова громко рассмеялась и снова привлекла к ним всеобщее внимание.

— Все, Мажарин, пошли отсюда, с тобой невозможно на людях находиться.

— Наконец-то, — проворчал он, поднимаясь с кожаного дивана. — Только воды надо взять с собой, а то мне точно ночью в ломы будет вниз бежать.

Они свернули в кухню, и Маринка тут же оказалась прижатой к стенке.

— Отпусти меня, пьянь озабоченная, — хохотнула, не сильно вырываясь. — До комнаты хоть дойди.

— Сама виновата. — Куснув за подбородок, отстал от нее и взял из холодильника бутылку минералки.

Они взбежали на второй этаж.

— Господи, как тут сексом можно заниматься, тут же стены, кажется, картонные, — выдохнул Стэльмах и наконец закрыла дверь в комнату, отрезая их от внешнего мира.

На самом деле ей тоже давно хотелось уединиться, занявшись любовью, но не могла отказать себе в удовольствии немного побесить Сережку.

— Нормально можно. Витька сейчас пойдет свою амебу среди сосен выгуливать, Арсюша

Нинку тискать, не до нас им будет. Да и похрен мне на всех, если честно.

Не дал Маринке и в комнату пройти, зажал тут же у двери. Взял в руки лицо, поцеловал губы, сначала тепло скользнув по щеке. И что-то оборвалось внутри сразу, рассыпалось. Наверное, остатки терпения.

— Замучила ты меня сегодня… — громко выдохнул.

Жар ее тела сквозь одежду. Прикосновение. Поцелуй. Влажное скольжение языков. Цепная реакция, разрушающая реальность. И в голове помутнело. Как будто темнее стало в комнате. Но свет сейчас не нужен. Они друг друга знают на ощупь, на звук, на запах…

— Я знаю. Я специально… — поймала ртом выдох, захлебнувшись возбуждением.

Его возбуждением.

Почему от касания губ с ума сходили, черт его знает. Но присасывались, как полоумные, и не могли отпустить. Вцеплялись до онемения. Начинали кусать. Мучать. Просили друг у друга еще и еще, зверея от желания. Будто пили с губ и языка, стремясь утолить дикую внутреннюю жажду.

Романтично-медленно ни хрена, блин, не получалось.

Сжав руками и делая глубокий рваный вдох, Мажарин приподнял Марину, придавливая к двери своим телом. Она обхватила его ногами, и от простого, но плотного соприкосновения с ним еще в одежде голова закружилась.

— Кайфа хочу… много… — горячим шепотом.

— Прям много?

— Да. Всю тебя затрахать. Всю… — Терся раскрытым ртом о шею. Слегка вонзал зубы.

Целовал.

Марина улыбнулась. Обвила рукой его плечи. Чуть надавила пальцами на гладкую щеку, поворачивая к себе лицо. Приникла к его рту открытыми губами, и они замерли, еще не целуясь. А только жарко дыша друг другом — проникаясь взаимным желанием, заражаясь общим сумасшествием.

Кайф, говорит… Еще не разделись, а уже трясло не проходящей дрожью. Ломало. И если просто представить на секунду, что случится нечто невообразимое и им кто-то или что-то помешает… Ей-богу, лучше сдохнуть.