Книга Райская птичка, страница 228 – Оксана Сергеева

— Оказывается каждому отпущено своё время радости… - задумчиво проговорила она, уже не сопротивляясь.

— Да. Забавно, правда? Я подумал, если бы у меня была такая книжечка, сколько бы я в ней записал…

— И сколько? – В свою очередь, Энджел тоже попыталась оценить моменты радости, которые стоили того, чтобы занести их в такой «реестр». И на самом деле их оказалось весьма немного.

— А как это измерить? И добавлять ли связанные с этим переживания? Эти вопросы взволновали Искателя, как и меня. Например, рождение ребёнка. Один день? Два? Неделю? Или все девять месяцев?

Руки его спустились к животу и замерли. В эту секунду мысль о том, что он знает, пронзила её как молния. Она развернулась к нему лицом и прижала ладони к щекам, которые залились румянцем.

— Мне не нравится, как ты себя ведёшь, - уже недовольно сказал он. - Я рассчитывал не на такой разговор.

— Я тоже. Но я не знала, как сказать тебе.

— Как сказать? Что за глупость? Не понимаю. Да просто взять и сказать. Объяснить. Рассказать. Всё очень просто. Зачем ты снова всё усложняешь? Неужели так трудно поговорить со мной? Я не умею слушать? Грублю тебе?

— Перестань, - мягко сказала она, сглаживая не очень приятную ситуацию. - Сейчас ты наговариваешь.

— Неужели ты думала, что я не догадаюсь? Глупая.

— Когда ты узнал? – Она обняла его за шею, прячась от него самого.

— Не скажу.

— Когда? Как? – страстно желала узнать, несмотря на отказ.

— Тебя укачивает в машине, - со вздохом начал он. - По ночам ты слоняешься от бессонницы. Ненавидишь луковый суп, который раньше любила. И на лице у тебя всегда мечтательная улыбка. Ты забыла, что у меня маленькая племянница, я знаком со всеми самыми красочными проявлениями твоего состояния.

— У меня на языке крутится самый глупый вопрос, который только можно задать в этой ситуации. – У неё на лице и сейчас была та самая мечтательная улыбка, о которой он говорил. - Гарантирую, я не одна такая…

— Не спрашивай. Поверь, это событие я давно занёс в свою «книжечку». И всё остальное, по сравнению с этим, меркнет. Надо же… Моя Птичка беременна...

Его тихие вкрадчивые слова и крепкое кольцо рук производили больший эффект, нежели, если бы он закружил её, пафосными восклицаниями знаменуя свой восторг. Тихо, крепко, уверенно, - так, что душа замирала.

— Скоро можно будет узнать пол малыша.

— Может, оставим сюрпризом?

— Нет, ни за что! Мне снился мальчик.

— Значит – будет мальчик.

— Или девочка.

— Или мальчик и девочка, - улыбнулся.

— Ох…

— Я же сказал тебе, что не отпущу тебя. Ещё той ночью сказал. Откуда столько упрямства?

— А как же: любовь не инстинкт?

— Я и не говорил, что влюбился в тебя в тот первый раз.

— А когда?

— Не скажу.

— Когда? Скажи.

Разговор давно уже сошёл на шёпот.

— Нет, не скажу. И не спрашивай.

— Почему?

— Я оставлю это для себя. Для тебя же – всё остальное. Вся моя жизнь… Не могу сказать «до гроба», может, как-нибудь деликатнее…

— Как?..

— …до последнего вздоха.

Она заглянула в приёмную и негромко сказала:

— Привет. – И тут же приложила палец к губам.

— День добрый, - тихо получила в ответ.

— А он добрый? – адресовав ответную улыбку секретарше, спросила Энджел и посмотрела на закрытую дверь, осторожно ступая, чтобы не издать стука каблуков.

— Вполне, - ответила она и, поймав направленный на дверь взгляд, не дожидаясь вопроса, кивнула: - У себя.