Онлайн книга «Палитра счастья»
|
Восемь недель… Уже восемь недель маленькое существо живёт в ней… Живёт ей… а она так и не привыкла к этому; так и не осознала этого. Те циферки, что каждый раз писала ей доктор в специальном календарике для беременных, были для неё только отсчётом времени. Отсчётом её худшего состояния. Если бы она тогда знала… Если бы те тесты, которые использовала, гостив у отца, показали верный результат. А что «если»… Разве это помогло бы удержать его. Может и помогло, но надо ли таким способом? Она вполне допускала, что он мог заставить её сделать аборт. Он бездушный, бессердечный. Он такой, кем она посчитала его с самого начала: рвач, и неважно, какие средства использует для достижения цели. Всё то время, что она провела с ним, она внутренне настраивала себя на подобный итог, но совсем не подготовилась. Совсем не была готова вот так наотмашь получить по лицу. Со всего размаху. Со всей дури, на какую он был способен. Даже не поговорил нормально; не сказал в глаза. Это было самое обидное. За всё то время, что они делили постель, и ели один бутерброд на двоих, запивая из одной чашки, она не так и не смогла заслужить нормального адекватного объяснения. У него была дурацкая привычка. Даже если она делала десять штук его любимых сэндвичей с перепелиными яйцами, он всё равно ел тот, что лежал на её тарелке, запивая из её чашки; а застукав её с яблоком, обязательно откусывал кусочек. Она перестала бороться и просто подставляла яблоко к его губам, иногда даже не глядя, позволяя куснуть. Бороться было бесполезно. Она и не пыталась. Тогда ей это казалось романтичным. А сейчас она видела в этом совершенно другой смысл. Даже в этой ситуации… в этой простой бытовой ситуации он стремился отобрать что-то у неё; присвоить себе, доказывая своё превосходство. Он отобрал у неё всё. Душу… Сердце… А она даже не могла его в этом обвинить. Он ничего не обещал, не сказал ни слова. Ничего не обещал — ничего не должен. Очень хорошая и выгодная позиция. Ни слова о любви. С её стороны это тоже не прозвучало, но было в другом. В ней; в поступках; в поведении; в каждом слове и мимолётном жесте. Этого нельзя не заметить. Она таяла. Плавилась. Светилась. Она… любила… любила до безумии. До умопомрачения. Без памяти. Без слов. Его. Такого. Такого, какой он есть. Целиком и полностью. Эта проклятая любовь всё жила и цеплялась за то, что было между ними. Заставляла переворачивать в уме всё, что случилось. Вынуждала думать об этом снова и снова. Настойчиво возвращая её в те ужасные дни после их разрыва. В те мучительные дни… Сейчас она понимала, что грубо разговаривала с Селестой, но по-другому не могла. Да и с Альфи, она разговаривала в том же тоне, даже ещё хуже, только Альфи было на это глубоко наплевать. Альфи появился на второй день после того как она отключила сотовый телефон. Домашний телефон она отключила тоже. Он настойчиво трезвонил в дверь, пока она не открыла. А когда открыла, то из него полился поток обвинительных речей, включающий такие определения как «бессовестная», «эгоистка» и даже пара нецензурных выражений, что сразу привело её в чувства. — Нельзя так убиваться! — чуть не орал он. Хотелось закрыть уши. Эту тональность его голоса Эва не могла выдерживать. — А как можно? — Никак нельзя! |