Книга Палитра счастья, страница 308 – Оксана Сергеева

— Извини, но я не дам тебе времени. И никаких «поживём отдельно» и «поспим отдельно» тоже не будет.

Она выдохнула, не зная радоваться ей или нет. Чего-то подобного от него она ожидала. Попробовать убедить? По его тону поняла, что бесполезно.

— Скажи, что тебя беспокоит. Скажи, Эва. Спроси. И я отвечу.

Она обхватила себя за плечи, будто замёрзла и посмотрела в окно.

— Эва, я давно уже перестал сопротивляться, это делаешь только ты.

Обернулась. Не то, что он сказал, хотя и это тоже… А то, как он сказал. Каким тоном и как произнёс её имя. Кажется, так сладко. И так знакомо. Как раньше: с мягкой восходящей интонацией. Это так задевало. Волновало.

— Поэтому я и попросила тебя сегодня… — она сказала это тихо. И спокойно. И без возмущений, к которым он уже привык. Даже немного печально.

— Нет. Даже не думай и не мечтай об этом. И если ты ещё что-то приготовила Эви, то выдавай сразу. Ты просто идеальная машина для убийства. Вернее, для самоубийства… И если я до конца недели не застрелюсь, то есть надежда, что у наш ребёнок увидит папу, — он, в отличие от неё, не перемещался и не менял своего положения. Наблюдал за её передвижениями у панорамного окна.

— Ты всё превращаешь в фарс, Ян. А я говорю о серьёзных вещах, — совсем уныло и обиженно ответила она. Не могла ему сказать всего.

— И я говорю, о них же, Эва. Вот чего ты добиваешься? Скажи, чего?

Если бы он говорил резко, она бы взбунтовалась, а так… Она решила выдать то, что давно вертелось у неё на языке:

— Ты скучал? — она спросила решительно. Очень твёрдо. Глядя ему прямо в глаза, стараясь уловить каждую эмоцию, чтобы потом не делать ложных выводов. — Я даже не знаю, скучал ли ты по мне, — горько добавила.

— Тебя беспокоит вопрос, скучал ли я по тебе?

— Да! И не отвечай мне так! — воскликнула она. Не хотела чтобы он ушёл от ответа и такой важный для неё вопрос повис в воздухе.

— Скучал… скучал… — задумчиво произносил он это слово, пытаясь соотнести его со своим состоянием, — … это не то слово… — он привстал. Подался к ней и снова подцепил её за поясок. Притянул, а она не сопротивлялась, — … совершенно не то.

— А какое? — тихо выдохнула она, заворожённая его бархатистым голосом.

Он мягко улыбнулся. Дотронулся до её волос — греческой косы, на которую она, вероятно, потратила немало времени. Волосы её были заплетены свободно, а косу, падающую на одну сторону, она закрепила тоненькой белой ленточкой.

Совсем женственная. Она. Такая нежная. Но такая упрямая.

Он обнял её за талию, всё ближе привлекая. Ненапористо. Ненастойчиво. Но она поддавалась. Положила ладони ему на грудь и он совсем стиснул её.

Он прикоснулся губами к её щеке и она переместила руки ему на плечи.

Почувствовал, как грудь её тяжело вздымается от прерывистых вздохов.

Поцеловал крепче. Спина её всё ещё была напряжена.

— Нет такого слова. Плохо… невыносимо… Ты приучила меня к себе как ребёнка.

Почувствовал, как она улыбнулась. Немного расслабилась. И свободнее обняла его. И переступила, встав удобнее, прижавшись теснее.

— Я не специально… — совсем не испытывала сожаление и не выразила такового.

Он всё ещё коротко и мягко целовал её щеку, прерываясь на выражение своих мыслей, но не отрываясь от неё самой. От этого голос его звучал приглушённо.