Книга Палитра счастья, страница 313 – Оксана Сергеева

— Я-я-н!! — раздался её крик, переходящий в рёв. Такой, что кровь застыла в жилах. Он был в гостиной и бросился на кухню.

— Господи, Эва! — вскричал он. Она захныкала. — Чёрт тебя подери!! — рявкнул он так, что она подскочила на месте и даже замолчала.

Он выхватил у неё нож и швырнул в раковину. С её левой руки стекала кровь. Она охнула и скривилась. Кровь была такая тёмная. Почти чёрная. Она бежала тоненькой струйкой, капала в раковину и размывалась водой, бежавшей с открытого крана. Она сунула окровавленную руку под струю.

— Стой на месте! Не суй руку в воду!

Он открыл ящик, где лежали лекарства. Эва убрала руку из под воды, но продолжала держать её над раковиной. Смотрела на стекающую кровь. От этого вида стало плохо. Характерный запах ударил в нос и голова закружилась. Ян нашёл бинт и оторвал приличный кусок.

— Я только хотела почистить яблоко… — простонала она.

— Почистила, — подтащил её к стулу и усадил. Сунул ей бинт в ладонь.

— Хотела вырезать сердцевинку, но нож соскользнул…

— Вырезала, — когда он сжал её кулачок, она захныкала и попыталась выдернуть руку.

— Мне больно, — почти заплакала.

— Не дёргайся!

— Да мне больно! — крикнула она.

— Потерпи. Ну, потерпи маленько, — спокойнее проговорил он снова начал рыться среди лекарств.

Она застонала и посмотрела на руку. Ничего не сказала, а только захныкала. Бинт промок от крови. Он забрал окровавленный кусок и сунул ей другой. Достал какие-то пузырьки.

— Сожми сильно, нужно чтобы кровь остановилась.

Она так и сделала, но это было очень больно. Руку ломило до локтя, хотя она повредила мышцу у основания большого пальца. Однако, учитывая характер её повреждения… Нож соскользнул и буквально воткнулся в самое мягкое место ладони. Рана была небольшая, но очень глубокая. И ладошки она не чувствовала — только боль.

— Все врут…

— Что врут? — он отнял бинт. Кровь всё ещё сочилась из раны, но он вытирал рану стерильной салфеткой, смоченной чем-то дурно пахнущим. Эва скривилась. Но пусть этот дрянной запах перебьёт запах собственной крови. Её и так мутило.

— Все всё врут… В фильмах показывают, как они там все бегают… с такими ранениями… и выживают… герои.

Он вытер ей ладонь и чем-то смазал. Потом начал заматывать руку.

— Терпи. Не веришь в героев?

— Верила. Теперь я знаю, что всё врут. Невозможно бегать с простреленной грудью, ногами, руками или ещё там чем… Я только ладошку порезала, а рука отваливается до самого локтя. Болит и ломит, я ею шевелить не могу, — хныкала она, пока он крепко перематывал ладонь.

— Это только пока. Потерпи, Эви. Главное, чтобы не пульсировало. Если почувствуешь, что рана пульсирует — это плохо. Может быть заражение. А так должно зажить в считанные дни. А вообще, конечно, надо в больницу.

— Нет! Я послежу. Завтра утром ты посмотришь, намажешь ещё, чем ты там мазал… если всё будет хорошо, не надо мне никакой больницы.

— Но всё-таки…

— Утром ты посмотришь, и если все будет хорошо… Ну а если нет, то только тогда…

— Ты на всё согласна, лишь бы не ехать в больницу.

— Почти, — кивнула она. Чуть-чуть успокоилась. Но дурнота не прошла. — Наверное, хорошо, что ты накричал на меня. А то бы я точно в обморок упала. А так не упала. Всё-таки, иногда полезно на меня кричать.

— Я бы сказал, не иногда… Сам себе удивляюсь, как я ещё сдерживаюсь. А вообще… — он посмотрел на её побледневшее лицо.