Онлайн книга «На краю неба»
|
— Мне сложно объяснить это. Мне было двадцать шесть, тебе — шестнадцать. О чем тут можно говорить? — «лицемер» и сейчас не особо пытался оправдаться. Не горел желанием. Катя рассмеялась, стараясь со смехом выпустить напряжение, которое неожиданно сковало ее до льда в кончиках пальцев. — Моя мама начала встречаться с папой, когда ей было шестнадцать. Их разницу во возрасте ты знаешь. Крапивин хотел заговорить об этом, сказать, что есть вещи важнее секса и личных связей — мораль не заменишь сексом или любовью. Но не решился объяснять это, боясь задеть Катиных родителей и ее саму тем самым еще больше обидеть. Он другой, и все. У них с Катей все по-другому. — А я не понимаю, почему мы обсуждаем то, что было несколько лет назад. Сейчас ты получила все, что хотела. И я получил. Не оттолкнул. Хотел посмотреть, как далеко ты зайдешь, и позволил зайти нам дальше некуда. Хотя я, конечно, хотел, чтобы все случилось не так. Нет Агаты, есть ты, я… И есть родители, которые не против наших отношений, и для которых эти отношения наконец не будут шоком. — Нет у нас с тобой никаких отношений. Мы просто переспали. Я хотела, чтобы ты был у меня первым, и все. Теперь я буду встречаться с тем, у кого нет таких заморочек, как у тебя. Теперь я буду мозолить тебе глаза своими кавалерами! — Шаурина, знал бы, еще в шестнадцать трахнул тебя для твоей же безопасности! — В твои шестнадцать? — В твои! Шестнадцать! Чтобы ты не искала приключений на свой зад! Как можно рассчитывать на понимание себя другими, если сам себя тогда не понимал. Тонкое нежное чувство дружеской любви к Кате внезапно превратилось в нечто мучительно-болезненное. Привычное стало тревожным. Ей шестнадцать, ему двадцать шесть. Катастрофическая разница. Он не знал, нужно ли ему это — что-то менять в своей жизни. Менять ради девочки, которая завтра может встретить другого мальчика и снова горячо влюбиться. И никому не объяснишь, как страшно потерять доверие, взяв ответственность и за себя, и за Катю, если что-то пойдет не так. Он же практически вырос в этой семье, Шаурины очень близки его родителям. А Агата сама за себя в ответе, повстречались – разошлись, в этом нет никакой проблемы. Но Катя не Агата… Катя вспыхнула от его слов. Весь этот разговор и ее попытка что-то объяснить — напрасны. Дима, он как будто все знает. Все, что она скажет. Словно это для него предсказуемо, узнаваемо. Но это, как ни странно, не сближало их, а наоборот, отдаляло. Именно в эту секунду ощутилась между ними страшная пропасть. Они столько всего уже сказали друг другу, а ближе не стали. Горько чувствовать себя совершенно влюбленной и слабой, рассказывать о своих обидах и при этом все равно испытывать самые горячие чувства. Совершенно беспомощной делала ее такая сильная влюбленность, эмоционально неустойчивой. И, конечно, злилась Катерина не на Диму, а на себя. Сложный характер усугублял положение. Сама знала, что не подарок, но ситуация с Крапивиным вытаскивала наружу все недостатки. Он, как полная противоположность, точно зеркало отсвечивал их разность, отражал все самое нелицеприятное, она рядом с Димой сама себе не нравилась. — Что тебе от меня надо, Крапивин? — с раздражением спросила она и бросила на стол салфетку, которую мяла в руке. |