Книга Перерыв на жизнь, страница 158 – Оксана Сергеева

звонят, стучатся…

— Но до дома я точно не доживу… — сипло выдает он и укладывает ее на диван.

Накрывает своим телом. Она с готовностью обнимает его за плечи. Улыбается тщательности, аккуратности, с которой он

ласкает ее. Целует и нежничает. Гладит, дразнит языком и руками.

В таком тесном доверчивом сплетении нет и места страстной грубости. И даже собственная нетерпеливость

переплавляется во что-то иное. Он чувствует: она горит под ним. Привычно и благодарно расцветает в своем желании,

становится нетерпеливой и порывистой, срываясь то в стоны, то в рваные вздохи. Она раскрывается, требует и начинает

управлять им, сама того не понимая. Покусывает, царапает, вонзается в него ногтями.

Он знает каждое ее движение, каждый вдох. Стон и полустон. Всхлип, вскрик. Оборванное дыхание, когда он гладит рукой

между ее ног, мучительно нежно проводя по чувственной грани сумасшедшего экстаза.

Нет более опьяняющего чувства, чем влага своей женщины на собственных пальцах. Тогда и сам пропитываешься ее

желанием. Сгораешь и сходишь с ума вместе с ней. Слышишь и видишь ее удовольствие. Чувствуешь, как напрягаются ее

живот и поясница. Читаешь ее по дрожи тела и испарине. По запаху кожи и духов, который вдруг становится острее. Читаешь

ее по рукам, которые отчаянно цепляются за плечи, словно пытаясь удержаться от падения.

Так всегда. Когда она вот-вот получит разрядку, она стремиться к нему сильнее. Хватается за него, держится. Сейчас

впивается в его губы. Прикусывает, разлетаясь в удовольствии. Стонет в рот.

Он не ждет, пока Раду отпустят последние судороги, берет ее за бедра, глубоко входит в нее, прижимается, трется об нее,

заставляя гореть в точке соприкосновения. Она все еще выгибается дугой, оставаясь без дыхания. Он двигается, не давая

успокоиться, она узкая, еще судорожно сжатая после первого оргазма, и ему божественно хорошо в ней. С ней.

После этого двухнедельного расставания Рада по-особенному томная и женственная. И чуть сдержанная, потому что они не

дома. Но ей, определенно, нравится, что иногда им приходится затихнуть на пару минут, чтобы пропустить чьи-то шаги или

стук в дверь. Притихнуть и целоваться как будто тайно. Ласкать друг друга без стонов и без стонов вздыхать. Есть в этом

особое возбуждение и непередаваемый адреналин, которые подгоняли его двигаться быстрее. Так она изгибалась под ним,

отвечала в страстной агонии, что не смел нарушать их ритм, сквозь бешенный пульс и боль желания двигаясь медленно и

аккуратно.

Она скоро кончит. Он чувствует, какой горячей она становится внутри, ее тело снова звенит знакомой дрожью. Она скоро

кончит. Потому что снова хватается за его плечи, снова ногтями впивается в кожу…

— Артём… — выдыхает и выгибается. Смотрит на него широко открытыми глазами, но, проваливаясь в темноту. Хватает

приоткрытыми губами раскаленный воздух. Дрожит. Протяжно стонет. Роняет руки за голову. Расслабляется.

Он отпускает ее бедра, наваливается и сплетает их пальцы.

— Моя хорошая девочка… моя красивая, любимая девочка, — целует ее улыбку, горящие щеки.

— Я твоя красивая и любимая жена.

— Точно.