Книга Перерыв на жизнь, страница 62 – Оксана Сергеева

насколько страшнее.

— Записал, — спокойно говорит он.

— Ты не знаешь, у нее много было сексуальных партнеров после изнасилования?

— Не много.

— Ну, значит у нас первый случай.

— Какой – первый?

— Бывает, что пострадавшие начинают вступать в многочисленные сексуальные связи, зачастую с малознакомыми или

незнакомыми людьми. Так они стремятся обрести способность получать удовольствие от секса. Пытаются вернуть себе

ощущение контроля над своим телом и сексуальностью. Я думаю, что наш случай – первый, когда жертва испытывает страх

перед сексом. Мармеладка твоя не может получать удовольствие от того, что принесло ей столько боли. Секс для нее –

оружие для уничтожения, а не удовольствие. Иногда сексуальный акт даже может запустить флешбэк.

— Она говорит, что ей нравится спать со мной.

— Она не врет. Она же хочет жить нормальной жизнью, только не может. Она выбирает себе партнеров, живет половой

жизнью, заново воспроизводит ситуацию, повлекшую травму. Для того, чтобы выйти из нее с другим исходом. С

удовольствием. Но она не может.

— Я так думаю, что и другой исход, и флешбэк у нас уже были. Она наутро пила транквилизаторы.

— Она после этого тебе все рассказала?

— Да.

Алёна долго смотрит на него и молчит. Кусает губы, точно не решается говорить то, что должна сейчас сказать.

— Она все еще жертва изнасилования, а не пережившая. И если она не хочет жить, как ты рассказывал, значит можно

говорить о суицидальном синдроме. Тот случай, когда жертва ищет освобождения. Сама убиться не может, но

бессознательно ищет ситуации с угрозой для жизни. Она ищет того, кто поможет ей освободиться. Добьет ее. Угробит. Она

сама не может, ей нужно, чтобы ее довели до этого. Ей еще чуть-чуть не хватает, чтобы вскрыть себе вены.

— Теперь она будет искать ту самую суицидальную ситуацию?

Они так и говорят про Дружинину: «она». Артём ни разу не назвал ее имени, Алёна не спрашивала. Они говорят о ней, как о

какой-то безликой жертве. Гергердту так легче, а Алена… наверное, просто ничему не удивляется и играет по его

правилам. Или по своим.

— А она ее уже нашла, — звучит, как гром среди ясного неба.

Гера молчит и ждет объяснений. И он их, конечно, получает.

— Это ты, — четко и внушительно говорит Алёна. — Ты, Гера. Ты – ее суицидальная ситуация. Отношения с тобой –

суицидальная ситуация. Для хорошей девочки отношения с тобой – это самоубийство чистой воды. Твоей девочке только и

не хватает, чтобы друг детства, единственное хорошее и светлое, что осталось в ее жизни, мальчик Гера, теперь мужчина, с

которым она спит, пару разиков размазал ее как следует. Растоптал и уничтожил остатки ее личности. Тогда она точно пойдет

и повесится. А ты можешь, Гера. Мы знаем. Ты уже далеко не безобидный мальчик из детства, который кормил ее ирисками.

Ты кому угодно мозги угробишь.

— Я могу, — мрачно усмехается Гергердт. Это все, что он говорит на ее слова.

— Фильтруй, Артём. Не бери во внимание что-то одно. Так нельзя. Это как сахар – по крупинкам. Да, она пришла к тебе, что-

то ее толкнуло. Но ты же ей нравишься, это очень важно. Собирай ее, Гера. Она тоже, как сахар, вся по крупицам, по частям

рассыпалась. — Алёна кидает на стол горсть сахара, тот рассыпается по поверхности блестящей крошкой. — Сделай из нее