Книга Перерыв на жизнь, страница 93 – Оксана Сергеева

делают. И я делаю.

Рада сбрасывает с себя его руки и выскакивает из спальни. Нет, сна ей точно сегодня не видать. Нужно выпить кофе. И

покурить.

Пока варится кофе, Рада прикуривает, даже не вспомнив о вчерашнем предупреждении Артёма. Руки не дрожат, но слабые.

Первая сигарета падает на пол. Рада не поднимает ее, достает другую. Боится нагибаться, потому что вдруг накатывает на

нее приступ жесточайшего головокружения. Все от нервов. Нервы, черт их подери. Надо выпить успокоительного. Нет, не

транквилизаторов наглотаться, а чего-нибудь легонького глотнуть. Валерьянки, например, или пустырника. В этом нет ничего

плохого, организм от стресса надо беречь. Безуспешно она роется в ящике с лекарствами и, пока перебирает содержимое,

успокаивается.

Зато Артём от своего намерения отучить ее от курения не отказывается. Она видит это по его взгляду и быстро

затягивается. Он подходит и забирает у нее из руки сигарету. Не так, как накануне. А делает это осторожно, словно отнимает

у ребенка какой-то опасный предмет, аккуратно, чтобы не дернулся он и не поранился.

— Тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело? — с вызовом спрашивает Рада.

— Нет, не кажется. — Давит сигарету в пепельнице. — Я же сказал: бросай курить.

— Я помню, помню. Но бросать не хочу.

— Голову мне не морочь. Курить ты не будешь, потому что можешь забеременеть, а для ребенка это плохо.

— Ты не слышал, что я тебе только что сказала?

— Слышал, слышал. Я не глухой и не тупой. Заморочки свои при себе оставь. Все, что мне надо, я слышал.

Рада отворачивается от него, достает чашки, наливает кофе. Позже она приготовит полноценный завтрак, а сейчас им

просто нужно успокоиться и вздохнуть свободно. Произошел какой-то взрыв, непонятный, беспричинный, а она не любит

конфликты, всегда себя неуютно чувствует, состояние войны не для нее. Чтобы высказать свою жесткую позицию по какому-

то вопросу не обязательно воевать. Ведь всегда можно договориться.

— Это очень острая тема, — начинает она, желая сгладить возникшие шероховатости. — Я никогда это не обсуждала,

потому не знаю, как об этом говорить. Все сложно, Артём. В некоторых вопросах лучше быть чуть-чуть лицемерной, это

помогает сохранить здравый рассудок. А насчет сигарет… Бросай тоже. Бросай ты, и я вместе с тобой.

— А я с чего ради?

— Тогда и ко мне не приставай. Почему я должна одна страдать? Давай вместе. Хочешь, чтобы я бросила курить, бросай со

мной.

— Нет, так не пойдет, — ворчит Рада, стягивая с шеи черную ленту, которую завязать галстуком никак не выходит: мягкая

шелковая ткань совсем не держит форму. Безвкусная получается бутафория.

Нервно вздохнув, она отбрасывает непослушный кусок ткани и оборачивается.

— Артём, у тебя есть бабочка? — кричит из ванной.

— Есть, — громко отвечает он и смеется. Стоит у кровати, поправляет манжеты, застегивает на левой руке часы. Черный

ремешок из крокодиловой кожи плотно обхватывает запястье. И Артём смеется, как обычно, забавляясь Радкиной манере

орать ему что-то через всю квартиру. Дурной тон. Но он так потрясающе идет Дружининой. Ей вообще все идет, и она это

знает. Его правильная девочка иногда с удовольствием нарушает все правила.