Книга Дикая Дульсинея, страница 18 – Нина Князькова

— Дуська, ты здесь чего сидишь? – Послышался голос Наумовны.

Дуся привычно хотела шарахнутся в сторону, но координация подвела. Только вино немного по мокрому сугробу расплескала.

— Пью. – Созналась она, поняв, что от Наумовны не убежать.

Старушка немного потопталась рядом, одернула полы пальто и… плюхнулась в подтаявший сугроб рядом с Хвостиковой.

— А что за повод? – Старушка хитро прищурилась и проследила за еще одним Дусиным глотком. – Влюбилась что ли? – Наугад спросила она.

Дуся тут же поперхнулась и подавилась. Старушка внимательно понаблюдала, как прокашливается соседка и мягко забрала у нее бутылку из рук.

— Это этот что ли…, двереломец? – Догадалась она, глядя, как Дуся перчатками вытирает куртку, на которую попал алкоголь.

— А чего он…. – Хвостикова отбросила перчатки в сторону и всхлипнула. – Сначала вот…, а сегодня даже не пришел…. И не звонил…. И несколько дней уже….

— Ясно. – Вынесла вердикт Наумовна. – А ну-ка дай-ка телефон свой.

Дуся не поняла, зачем Наумовне ее старенький потрепанный телефон, но отдала. Зачем он ей, Дусе? Ей и жизнь-то не особо нужна. Старушка нащупала под пальто очки на цепочке, водрузила их на нос и покосилась на Дусю, которая вновь взяла бутылку в руки и, с отвращением посмотрев на нее, снова отпила.

— Страдальца-то как звать? Ну, великана этого…. – Добавила она, увидев, что женщина вновь начала уходить в себя.

— Б-борис… лав…. – Дуся поморщилась и отставила бутылку в сторону. Плохой она пациент. Не может она столько лекарства выпить. Да и язык уже заплетается, а в голове ощутимо шумит.

— Угу. – Пенсионерка нашла то, что хотела и отошла от Хвостиковой на несколько шагов. Так, чтобы ее из виду не упускать, и так, чтобы та ее особо не слышала.

— Дуся? – Удивился в трубку мягкий мужской голос.

— Какая Дуся? Я тебя спрашиваю! – Тут же принялась возмущаться Наумовна.

В трубке ясно послышалось замешательство.

— Где Дуся? – Задал мужчина другой вопрос.

— В сугробе сидит. Замерзает. И вытащить ее некому, а я, старая, не смогу. Сил не хватит. А все, из-за кого? – Принялась его обличать пожилая женщина.

Кажется, из ее монолога мужик выцепил главное.

— В каком сугробе? – В голосе прорезались нотки беспокойства.

— В скверике за своим домом. – Резво ответила Наумовна. – Девка ревет, пьет, и замерзает. Жить, видимо, не хочет. – Поведала она, глядя, как Дуся, скривившись, вновь потянулась к бутылке.

— Десять минут с ней побудьте. Я сейчас…. – В трубке раздались гудки.

— Может, и не совсем пропащий…. – Пробормотала старушка и понесла телефон обратно страдалице.

Дуся даже не заметила, что Наумовна вернулась и запихнула телефон в ее сумку. Она задумчиво уставилась на стоящую трех метрах от нее березу, разглядывая на ней всякие крапинки. Лишь бы не думать о том, что ей пренебрегли. Что тот, кто ей понравился и заявлял то же самое, вдруг нашел для себя что-то более подходящее…. И от себя противно, что допустила подобное. Да что там. От себя сейчас и противнее всего. Человека же нельзя заставить полюбить….

«Нельзя терпеть». Его слова, между прочим. Вот он и решил не терпеть. Да и вообще, разного они поля ягоды…. Дура. Трижды дура.

Наумовна вскоре вообще куда-то пропала. Дуся собралась с силами и решила уже было выбираться из сугроба. Замерзнуть здесь насмерть у нее не было никакого желания. Не настолько она готова страдать.