Книга Колобок, я тебя..., страница 5 – Нина Князькова

— Я молодой растущий организм. — Скривился ребенок и положил на табуретки столешницу от несобранного стола.

— Правильно. — Встряла Наумовна. — Ребенок в детстве должен быть сытым, а то всю жизнь голодным будет. Уж я-то знаю. И откуда вы сюда приехали?

Катя поставила чашки с чаем на импровизированный стол и уселась рядом со старушкой. Откинула длинную челку со лба и чуть улыбнулась.

— Из города. — Только и ответила она.

Наумовна быстро сложила два и два, и принялась за расспросы. Против профессионального дознавателя у новых жителей поселка не было ни единого шанса. Пришлось рассказывать не очень веселую историю их жизни.

Итак, Шарикова Екатерина родилась во вполне благополучной семье, где были и мама, и папа. И даже бабушка с папиной стороны. Мама со своими родителями не общалась, и Катя даже не подозревала об их существовании… до определенного момента. Первые шесть лет жизни девочки прошли в состоянии счастливого детства, где семья была полной чашей. А потом…. Потом папы не стало. Он работал на заводе наладчиком оборудования и его сильно ударило током. Насмерть. И все. У Катерины с тех пор не стало ни папы…, ни мамы, которая замкнулась в себе и жила, будто через силу. Катю на время забрала к себе бабушка, чтобы мать пришла в себя. А та…, несколько месяцев прожив в прострации, начала вдруг пить. Заливала горе алкоголем, чего раньше никогда не делала.

Бабушка охала, ахала, но повлиять на сноху не могла. Катя же с ужасом смотрела на мать в редкие встречи, не понимая, в кого та превращается. А потом…. Потом не стало бабушки, и Катина жизнь превратилась в кошмар, так как ей пришлось переехать в тогда еще не пропитую квартиру к матери. И все бы ничего, но у матери от какого-то собутыльника умудрился родиться Вовка: ангелоподобный пупс с буйными светлыми кудрями и синими глазами. Кате было всего девять лет, и именно тогда она научилась быть сильной. Вовку нужно было купать, мыть, выгуливать, кормить. Еще и нужно было при этом ходить в школу и находить хоть какое-то пропитание. Хорошо, что соседка помогала: еду давала кой-какую, денег немного подкидывала.

В следующий раз ее жизнь перевернулась, когда Вовка заболел. Катя не пошла в школу, стараясь сбить высокую температуру народными средствами, так как на лекарства денег не было. Матери дома же не было, неделю уже. В школе спохватились, что третий день ребенка нет в классе и отправили молодую учительницу проверить, где девочка. Та и проверила. Увидев квартиру, из которой даже мебель была вынесена, пустую кухню и худую девочку, укачивающую орущего младенца на руках, пришла в ужас. И вызвала участкового, социальную службу и скорую помощь. Как ни странно, все прибыли очень быстро и, оценив условия пребывания детей, быстренько отправили их сначала в больницу, а затем, разделив, в социальные учреждения. Катя попала в детский дом, а Вовка в дом малютки, что находился через дорогу.

Если честно, Катерина немного выдохнула. Учеба давалась ей легко, к брату она каждый день прибегала, и сердобольная нянечка тихо пропускала ее. Вовка, который вечно кричал, нервничал и всех боялся, в присутствии сестры становился тихим, послушным и ласковым ребенком.

Усыновлять часто болеющего Вовку никто не решался, так как с ним в довесок шла его старшая сестра. Директриса дома малютки, видя, как Катя таскает брату еду, не доедая сама, отказывалась разлучать их, за что Катерина была ей по сей день благодарна.