Книга Последняя надежда, страница 51 – Нина Князькова

Парикмахера звали Тасей и мне она безумно понравилась. В последний раз я стригла волосы в парикмахерской на четвертом курсе, а после этого самостоятельно равняла острыми портняжными ножницами. Тася же сначала долго на меня смотрела, спрашивала профессию, и лишь потом принялась за дело. А еще она не клеилась к мрачному Догилеву, что я оценила. Если честно, то я привыкла, что женщины на него смотрят, как на лучший шанс в своей жизни, который просто необходимо использовать.

— Тебе не надо на работу? – Спросила Виталика, сидевшего позади меня в паре метров.

— Нет. Там бумажная работа, Дюха справится. – Ответил он. – Тем более, ты после стрижки купаться надумаешь, а я это точно не смогу пропустить. Особенно после вчерашнего. – Он выразительно осмотрел на мою коленку.

Я покраснела. Ну почему он себя так нахально ведет в присутствии другого человека? Догилев всем своим видом демонстрировал мою принадлежность ему. Ревнует что ли? Внимательно осмотрела Тасю, девушка, как девушка. Да волосы синие, рубашка мужская какая-то, джинсы прямые. Пирсинг, татуировки, но не так, чтобы много. Голос низкий, почти блюзовый.

Я услышала позади себя скрип зубов и опустила ресницы. Девушка с ножницами хмыкнула.

— Успокойтесь, у меня есть своя девушка. На вашу я не претендую. – И вновь закружила вокруг меня.

Я задумалась, еще раз осмотрела человека и ахнула.

— Ты парень?!? – Непроизвольно вырвалось.

— Да. – Признался парикмахер. – Стас. Просто задолбался объяснять, почему я не девушка и представляюсь Тасей. Так проще работать. Машину сегодня, правда, у подруги пришлось одолжить. – Добавил он.

— Очешуеть можно. – Пробормотала пораженно. Нет, ну бывает же такое.

Стас постриг меня просто отлично. Сделал длину до ушей, чтобы было не совсем радикально, у лица оставил длинные пряди, которые удачно скрыли мои выпирающие щеки. Еще немного покружил, надо мной и, получив щедрое вознаграждение за работу, покинул дом.

— Ты знал, что это парень? – Обвиняюще спросила Виталика.

— Конечно, знал. – Фыркнул он. – Я же не буду абы кого к тебе подпускать. – Я поняла, что у кого-то мания преследования.

Помыться мне в этот раз разрешили под душем. Вот только я не думала, что со мной в кабинку войдет сам хозяин помещения. Слава богу, хоть трусы на себе оставил. Хотя, если учесть, что на мне не было ни нитки, так себе везение. Кабинка для меня одной была достаточно просторной, но вдвоем с Догилевым мы туда едва поместились.

— Переделать надо будет, – хмыкнул он.

— Я скоро перееду. – Напомнила.

Получила недоверчивое молчание в спину.

— Пока ты болеешь, я тебя никуда не отпущу. – Заявил он, намыливая мою подстриженную шевелюру. – И когда не болеешь, тоже. – Добавил через пару минут.

Стиснула зубы и промолчала. Опять хочет, чтобы я на него кричать начала. Ну, уж нет. Пусть теперь гадает, чего у меня на уме, раз раньше слов не слышал.

После помывочного мероприятия, где меня погладили по всем округлостям, прижимаясь тем, что на грядке не растет, а у него ниже пояса выросло, мы переместились на кухню.

— Сын, ты сегодня решил не работать? – Удивленно спросила Александра Алексеевна, лицезря довольного жизнью сына.

— Дома поработаю. Все равно в офисе находиться нельзя. Середина декабря, а Елизарова уже мишуру притащила и давай все окна занавешивать. – Проворчал он.