Книга В научных целях, страница 17 – Нина Князькова

Лёнька задумался.

— Слушай, Вера Родионовна говорила, что они с Максом над какой-то волшебной жидкостью колдуют. Они что-то там сделали с той травой, семена которой дал Дый, - он благоговейно провел в воздухе рукой. Да, мы все обожали жену Хозяина, ну и Дыя уважали заодно. Он все же наш Отец. – В общем, говорят, что чуть ли не лекарство от всех болезней будет.

Я задумчиво покусала нижнюю губу.

— Было бы неплохо, - кивнула. – То есть ты предлагаешь его сразу к Максу везти? Или есть резон показать Алиске?

— Нет, Алиске само собой. Баб Раде еще покажи, а то она обидеться может. Ты ж у неё самая… старая дева, - хохотнул он.

Я усмехнулась. Да, эта шутка у нас давно ходит.

— Вылечу и покажу. Он и так нездоров, а тут еще и с этой волшебной каргой его знакомить придется, - пояснила я свою позицию. – А вот к Алиске надо бы его свозить в ближайшие дни, - решила.

Вероника вышла из кабинета спустя почти сорок минут. Заплаканная, с красным носом, но какая-то умиротворенная что ли.

— Он тебя обидел? – Тут же переполошился Клыков.

— Нет, - она улыбнулась и покачала головой. – Просто мы говорили… о многом. А это нелегко принять и… простить себя тоже нелегко.

— Но….

— Это только мои эмоции, - перебила она своего мужа. – Не надо отрывать голову моему психотерапевту только за то, что я немного поплакала. Я сейчас и при тебе это часто делаю.

Лёнька покосился на меня и кивнул, показывая, что от него Валерий точно не пострадает. Я тоже выдохнула, но отметила одну неприятную для себя вещь, которой мне предстоит заняться в самое ближайшее время. Мне надо будет что-то сделать с банальной ревностью, ведь к Валерию будет ходить множество женщин и мне нужно будет оставлять его с ними наедине. Моему внутреннему «Я» было плевать, что эти женщины давно и счастливо замужем или ждут потомство, да и в больнице их слишком много работает. Но запереть его дома, чтобы он был только моим я тоже не могла. Нужно будет с этим что-то решить. К Максу что ли обратиться?

— Веронике вроде бы стало легче, - я вошла в кабинет, когда убедилась, что чета Клыковых покинула больницу в добром здравии.

— Ей несколько тяжело… ощущать себя матерью, - кивнул Валерий и поднялся на ноги. Он махнул рукой, чем разложил телескопическую трость. – Вы не будете против, если я померяю кабинет? Надо бы к нему привыкнуть. Так мне будет легче самому адаптироваться здесь.

— Конечно-конечно, - я ушла в сторону с его пути. – Вы идете прямо на стул. Мне его передвинуть?

— Нет, пусть стоит. А там что? – Махнул он вправо.

— Окно, - я села на этот самый стул и улыбнулась. – Оно широкое, трехстворчатое и с низким подоконником. За ним находится лужайка, которая сейчас покрыта снегом, но весной все растает и там будет клумба с цветами.

— А здесь в трех шагах шкаф, - кивнул он, мягко подкравшись к мебели.

— Вообще-то стеллаж. Шкаф левее на шаг, - поправила я его.

— Пять шагов, выключатель, четыре шага кресло, пять шагов стол….

— Валерий Семенович, а чем вы занимаетесь после обеда? – Перебила я его, когда он замер посреди кабинета и принялся постукивать тростью по полу.

Трость замерла.

— Веду прием? – Неуверенно спросил он.

— У вас запись будет открыта только через три дня, - сообщила я ему известие. – Поэтому я вам предлагаю сейчас пройти обследование, сдать анализы, после чего мы посмотрим, что можно сделать с вашими глазами при помощи медицины.