Книга Планета мужчин или Пенсионерки на выданье, страница 84 – Нина Князькова

Ам очнулся почти сразу же, и даже немного отодвинулся от каменной стены, позволяя полить водицей нехилую шишку на затылке.

— Ты как? — Спросила, едва его глаза приобрели осмысленное выражение.

— Прости. Забыл, что пещера закрыта снаружи. — Как открытый проем может быть закрыт, я не знала, но результат явно был налицо. Точнее на затылок.

— Голова не кружится? — Спросила, вглядываясь в виноватое лицо.

Он отрицательно помотал головой и неожиданно его прорвало.

— Прости, прости, прости. — Он, подался вперед и, согнувшись, уткнулся лбом в мой живот. — Я верю, что тебе перестало быть больно. Но когда увидел кровь своей туа на себе…. Мне надо было удостовериться. А тут ты, такая маленькая, хрупкая, доверчивая. Я видел, что тебе неприятно, но ты все равно позволила…. Я так благодарен тебе, что ты это все вытерпела. И терпишь такого кошмарного и уродливого мужа, как я. И согласилась на слияние, которое заставит тебя терпеть меня рядом с собой всю жизнь. И….

— Ты не урод, — попыталась прервать его самоуничижение.

— И тебе пришлось стать королевой совершенно чужого для тебя мира. Я пойму, если ты меня возненавидишь и больше не подпустишь к себе. Прости меня. Я недостоин быть твоим тура́х. Я…. — Ам, наконец, заткнулся, потому что я, отодвинувшись, припечатала его губы своей ладонью.

— Хватит. — Резко заявила ему. — Хватит нести всякую чушь. Ты хоть представляешь, как мне жилось в своем мире, и какие у меня были мужчины до тебя? — Он помотал головой и совсем поник. — Так вот, ты самый красивый из всех, кто у меня был. У тебя большие зеленые глаза, в которых утонуть можно, губы, которые так и хочется поцеловать, о линию челюсти вообще, кажется, порезаться можно…. — Остановилась, подбирая слова. — У тебя густые волосы, широкие плечи, длинные ноги, плоский живот. У тебя добрая душа и открытое сердце. Ты шикарный и клевый мужик, но себя почему-то совсем не любишь и не ценишь. Да любая баба из моего мира была бы в восторге, отхватив такого мужа. И, вообще, если ты помнишь, то я уже говорила, что не променяю тебя ни на кого другого. — Закончив свою тираду, я, наконец, оторвала ладонь от его губ.

Амиа выглядел несколько пришибленным. Минуту мы молчали, а потом он неуверенно спросил.

— Ты… тебе нравятся страшные мужчины? — Вот какой бы другой вопрос задал, а?

— Мне нравишься ты! — Заявила непреклонно.

— Но я никому не нравлюсь.

— У вас тут одни мужики и было бы странно, если бы ты здесь кому-то нравился. — Психанула я. — Ам, хватит уже быть жертвой несчастного случая. Может быть, пришла пора тебе хоть немного побыть счастливым.

Он устало привалился к стене и вперился в меня глазами так, как будто впервые увидел. Под его взглядом мне даже стало как-то неуютно.

— Меня выбрала очень мудрая туа. — Наконец, выдавил он из себя и тут же охнул, увидев, как я поджимаю пальцы на ногах от холода. На каменном полу стоять босыми ногами не особо тепло, а прерывать серьезный разговор поисками тапочек не хотелось. — Твои ноги страдают. — Он рывком поднялся и подхватил меня на руки.

— Ты так и будешь стоять всю ночь? — Спросила, когда он истуканом простоял минуту.

— А чего бы ты хотела? — Он заинтересованно уставился на меня.

— Ну, можно спать лечь. — Предложила, уже особо ни на что не надеясь. — Уже ночь на дворе, а день был длинным.