Книга Васильки, страница 56 – Алёна Берндт

Вася указал на свой телефон, лежащий на столе. На самом деле он и вправду включил запись, только не с самого начала, а чуть позже, вспомнив прошлое своё «приключение» с Леной. Но самое основное из всего сказанного и Верой Ивановной и её дочерью, которую у Васи не поворачивался язык назвать сестрой, на эту запись попало.

— Ах ты…, – бранные слова выливались из Веры Ивановны широкой рекой, но Вася её не слушал.

Он поднял трубку рабочего телефона и сделал вид, что звонит на пост охраны, располагающийся на первом этаже их офиса. Потом посмотрел на замолчавшую женщину и сказал:

— Всё? Закончили свои высказывания? Тогда прошу на выход. Кхм… никогда не понимал, чего отец в вас нашёл, а теперь уж тем более не понимаю.

Вера Ивановна побагровела, хотя куда уж больше, она и так чуть не с самого начала налилась злобной краской, и Вася подумал, как бы тут её кондратий и не хватил. А то поди потом, доказывай, что ты тут ни при чём! Мачеха злобно зыркнула на него и вышла в коридор хлопнув дверью. Вскоре обе «просительницы» исчезли из коридора, к облегчению Васи.

Домой Василий шёл в скверном настроении. Он чувствовал себя усталым и опустошённым после встречи с «любимыми родственниками», и даже специально немного задержался на работе, чтобы остаться одному и не попасть с кем-то по пути в дорогу домой. Хотелось побыть одному, потому что визит мачехи и сестры вверг его в пучину воспоминаний безрадостного Васиного детства.

Оказавшись дома, он запер входную дверь и устало привалился к ней спиной. Нет, он не унывал, конечно, завтра всё это сотрётся и позабудется. Завтра будет новый день, новые впечатления, и вся эта желчь, излитая мачехой, останется в прошлом.

Поужинав, Вася немного повеселел, но когда на трезвонящем телефоне показался номер отца сердце снова ёкнуло… наверное, сейчас и он выскажет ему за то, что не устроил сестру на работу. И желательно – директором!

— Вась, привет! – голос отца звучал негромко, словно он старался говорить так, чтобы его не услышали, – Ну что, как ты там? Ты прости, я не успел тебя предупредить, что эти… к тебе собрались идти.

Васе показалось, что отец нетрезв, что его очень удивило – отец никогда не увлекался спиртным, иногда только позволял себе немного пива, но сейчас…

— Пап, да ничего страшного, – ответил он, – Всё равно я помочь ничем не могу в этом вопросе, я же не директор предприятия, чтобы решать, кого на работу брать.

— Чего там, Верка сильно орала? – спросил отец, – Посылай её да и всё, чего с ней разговаривать, она уж совсем обнаглела! Мне говорит – выселю тебя… а как она меня выселять собралась интересно…

Васе хотелось прервать этот монолог, ему не хотелось слушать всё это, но он понимал – если отец говорит это ему, значит просто больше и некому.

— Пап, а ты что, выпил? – дождавшись, пока отец закончит «изливать душу о злодействах мачехи», спросил Вася.

— Ну… немножко, да…, – замялся отец, – Ты не представляешь, что у меня за жизнь в этом серпентарии! Она же и дочек на меня натравила, против меня настроила! Ты у меня один остался, на кого в старости надежда!

Вася промолчал в ответ. Что толку говорить с нетрезвым человеком о том, что всё Васино детство отец закрывал глаза на такое же отношение к нему мачехи, на которое он теперь сам Васе и жалуется. И напоминать отцу, что на все жалобы мальчика на мачеху тот отвечал односложно – ты сам виноват, не можешь найти в ней общего языка…