Книга Васильки, страница 77 – Алёна Берндт

Вася и Аня наладили отношения, однажды сестра даже попросила у него прощения за свои мерзкие выходки в детстве. Аня так же помирилась с отцом, часто ездила его навестить, чему сам Сергей Анатольевич был чрезвычайно рад. За это мать, Вера Ивановна, устроила дочке грандиозный скандал, назвав иудой и предательницей, а потом, распалившись в гневе, и вовсе прокляла родную дочь и пообещала той всяческие несчастия и беды. Аня тогда долго плакала, жаловалась Васе, а тот как мог поддерживал сестру.

Только вот Кате Аня не понравилась с первого дня знакомства. Конечно, она соблюдала приличия и всегда радушно принимала сестру мужа в те редкие визиты, когда Аня приходила. А приходила она редко, по всей видимости такое отношение было обоюдным, потому что один раз Аня не сдержалась и высказала Васе, что его жена – «избалованная девчонка».

— Я не против вашего общения, не подумай, – виновато поглядывая на мужа, говорила Катя, – Но как подумаю, что она тебя обижала, когда ты маленький был, да ещё и без мамы… Да и, честно говоря, не верю я в её искренность, просто она свою выгоду поняла, постоянно отцу жалуется на свою трудную жизнь, чтобы он ей денег подкинул. Может не моё это дело, но вот в следующий раз я ей выскажу, что можно бы отцу что-то нужное и привезти, когда в гости едет, а не только от него сумками таскать!

Состоялся ли такой разговор в его отсутствие, либо сама Аня догадалась о сказанном, но с некоторого времени стала спрашивать брата, что необходимо отцу и можно привезти из столицы.

— Вот так и воспитаем нормально, если мать её не воспитала, – довольно прокомментировала эти изменения Катя, – А то привыкли ехать да погонять!

А вот Ирина не общалась ни с братом, ни с отцом, хотя Сергей Анатольевич неоднократно пытался позвонить дочери, но та бросала трубку и говорить не хотела.

Васю это вообще никак не волновало, общение с Ириной или его отсутствие. Он уже давно привык к тому, что в семье он сам по себе, и хоть и был рад общению с Аней, но если бы этого примирения не произошло, не очень-то бы и страдал. Ведь у него была Катя. И рыжий Василий, и Борис Иванович, к которому они частенько заглядывали в гости. У того была новая соседка! Квартиру Нины Алексеевны сняла девушка-студентка, немного испуганная столицей и началом самостоятельной «взрослой» жизни.

— Что, дедуль, ты ей тоже в стену стучишь тросточкой? – подтрунивала над дедом Катя.

— Нет, – смеялся дед, – Хотел было навести строгости, да она такая напуганная, как мышка. Вечно бежит с большими глазами, того и гляди в обморок от страха рухнет.

Теперь, сидя в аэропорту, Вася улыбался, вспоминая шутливые переговоры Кати и Бориса Ивановича.

— Не люблю я эти командировки, – вздохнул сидевший рядом Роман, – Как будто на две недели из жизни выпадаешь! А ты улыбаешься сидишь…

— Зато посмотрим настоящую зиму, у нас-то опять оттепель.

Небольшой приволжский город и в самом деле встретил их приятным крепким морозцем, сверкающим на солнце инеем и высокими елями по обе стороны дороги от аэропорта. Только вот дальше посмотреть зиму им не удалось – работы было очень много, и чтобы уложиться в срок, оба командированных были вынуждены засиживаться допоздна.

— Да кто это наделал вообще! – возмущался Рома, – Ты посмотри, видишь это? Такое ощущение… что это или человек, далёкий от профессии, либо специально… какая-то выгода, может быть? Ну вот снова – неужто на конкурентов работает? Или по незнанию?