Книга Янтарные бусы, страница 47 – Алёна Берндт

— Ты чего там устроила?! – заорал Олег с порога так, что Люба вздрогнула. – Позор на все село, я даже петь не мог потом! Ты что, не понимаешь? Сама ничего не умеешь, никакого таланта, где тебе понять таких, как я! Что настрой требуется, а не такое вот!

— Не ори на меня! – резко ответила Люба. – Я знаю прекрасно, что тебе постоянно что-то требуется, талантливый ты мой! Только я тебе не прислуга, а жена! И я вообще не поклонница твоего грандиозного таланта, если хочешь знать! Впрочем, это все неважно! Пусть теперь Лена твой «талант» обхаживает!

— Да при чем здесь Лена? Кто тебе вообще сказал такое?! Как ты можешь обо мне так думать! – Олег побагровел от злости.

— Никто мне ничего не говорил! Я сама все знаю.

— Это она тебе сказала? – голос Олега вдруг стал тих, но в то же время «тяжел» от злости. – За моей спиной сговорились?

— Кто? – не поняла Люба. – Кто это – она?

— Ленка, кто еще! Если она, то ты… ты же не такая дура, чтобы ей поверить.

— Во что поверить? – Люба не стала говорить, что Лена ей ничего не сказала о нем вообще.

— В то, что она рассказала! Ну, выпил я тогда, бывает со всяким! Да с кем угодно может случиться, вот и завертелось как-то… а она сама, как липучка! Мама сразу мне про нее сказала, что она пиявка! Вот права была. Люб… прости, а? Ну не уходи, пожалуйста! Дед Иван меня и на двор больше не пустит, если снова уйдешь… и нам с тобой даже не поговорить будет… не увидеться.

— А я тогда кто? Что твоя мама про меня говорила? Я, значит, подходящая? Не пиявка? – Люба не могла смотреть на мужа, так ей стало противно. – Все закончилось, Олег, ничего не вернешь. И к дедушке ты не приходи, ты прав – он тебя не пустит, еще и батогом отходить может. Живи своей жизнью.

— Вот, значит, как? Все, что было у нас, перечеркнешь и уйдешь? – Олег попытался взять Любу за руку, но она ее отдернула.

— А что у нас было? Ничего не было, Олег. Просто тебе было удобно со мной, вот и все. Эти вещи я завтра заберу, попрошу Алексея, поможет мне.

Люба накинула свое пальто, взяла сумку и взглянула мужу в глаза. А его лицо вдруг изменилось до неузнаваемости. Из растерянного и виноватого оно вдруг превратилось в холодное и злое, таким Люба его не видела.

— Знаешь, Любка, вот если бы ты родила, может, и не так все у нас было! Ленка вот мне родила, это дочка моя… и мне от них деваться некуда, ребенка не бросишь. А ты…если бы у нас дети были бы, я бы никогда так не поступил… Тебе этого не понять никогда, ты не мать! Может, это и к лучшему, что сейчас разойдемся! Буду с дочкой и женой, еще детей родим, пока молодые! А так – потратил бы на тебя всю молодость, на пустоцвет!

— А как же мама, Олежка? – обернувшись, сказала Люба с горькой усмешкой. – Мама такого не одобрит! И Лену твою не примет…

— Мама про внучку узнает и смирится! – Олег был немного удивлен поведением жены, это было видно по изумлению на его лице, видимо, ждал, что Люба будет убиваться и плакать.

— Ну-ну! Поздравь от меня Галину Николаевну с внучкой! Прощай, Олег.

Зажила Люба с дедом новой своей жизнью. На следующий день после ее ухода Олег сам принес оставшиеся вещи жены, поставил их на скамейку у калитки и, сухо кивнув деду Ивану, быстро ретировался под тяжелым взглядом хозяина дома.

— Ничего, Любаня! Пусть катится на все четыре стороны! Надо было еще на прошлом разе дать ему оглоблей по хребту для науки! Да, видать, дурака учить – только портить!